Мэри-Энн любила рынки. Мы унаследовали двух домашних слуг. Страстную Иммакулату, которая напала на капитана, и черного дворецкого по имени Истинный Покой. Она прекрасно ладила с обоими, была строга, но справедлива. Трижды в неделю они отправлялись со множеством корзинок на наш главный рынок на Хай-стрит, где закупали фрукты, травы и птицу для стола. Мэри-Энн покупала причудливые связки живых черепах и превращала их в деликатесы. Рыбный рынок был на пристани возле понтона. Она всегда покупала рыбу у одного торговца, гиганта-вольноотпущенника, с которым подружилась. Он больше никогда не работал на белых и жил рыбной ловлей. Никто не знает, как ему удалось купить лодку. У него не хватало двух передних зубов, и он присвистывал, когда говорил. На причудливой смеси испанского и креольского. Я его не понимал, а она понимала. Они многозначительно переглядывались, и мне казалось, что это они так молчаливо торгуются. А потом она выбирала роскошных крабов, большую плоскую рыбу с острым носом, как у марлина, омаров, которые медленно копошились в садке, выложенном влажной соломой. Но только у этого человека, невзирая на настойчивые предложения других рыбаков. Истинный Покой очень боялся чернокожего рыбака и говорил, что тот –
Твоя мать знала, что сколько стоит, солдат. Она никогда не тратила лишнего. Твоя мать была умная, хозяйственная женщина. Я всегда восхищался этим.
Наш дом выходил фасадом на Квин-стрит, там вдоль променада растут дивные пальмы. Наша гостиная смотрела не на доки, а на парк и крепость. На заднем дворе стояла кирпичная стена, кухня, склад и вход в чудесный погреб, построенный после землетрясения из кирпича, оставшегося от старого дома. Дерево ссыхается и выцветает после штормов. Мы красили фасад каждый год в безветренную прохладную погоду перед весенними ливнями.
Здесь слева – колодец, рядом с ним – колонка. Мы никогда не пользовались этой водой. Воду нам доставляли из минерального источника в горах. Но я все равно следовал твоему совету и кипятил ее. Даже для повседневных нужд. Мы пили отличные мадерские вина, которые я покупал у импортеров по хорошей цене. Мэри-Энн нравился пунш, который я готовил. Она могла пить наравне с любым мужчиной. Наравне с тобой. Но, конечно, на людях она никогда не пила ни капли.
Это трубки из красной глины, которые делают местные мастера. Две разбились в пути. Обрати внимание на геометрический узор в той части чубука, где он переходит в чашу. Это характерно для вест-индских трубок. Все негры такие курят. Белые по-прежнему используют трубки из бристольской глины. Пижонят. Красные ничуть не хуже. Давай я тебе набью такую, и покурим, как в тропиках. Мэри-Энн часто болтала с простыми женщинами в рыбацком порту. Они сидели там, босые, полуодетые, курили у себя на крыльце вот такие трубки и давали шумные советы всем прохожим.
Готовили всё на улице. Мы ввозили древесину и уголь с материка. Мэри-Энн спорила с поварами, но они научились ее уважать. Она выдавала мясо и рыбу для всего дома и никогда не расставалась с ключами. Научилась справляться с печью и трубой. В конце первого года ее руки загорели и огрубели. Она на это жаловалась, но не отходила от своей привычки участвовать в домашних делах. Сальваторе скоро научился говорить по-креольски не хуже, чем по-испански, и они вдвоем втайне следили за дворовыми работниками.
А? Руперт? Мэри-Энн тебе ничего не сказала? Нет, Ру-перта с нами уже не было. Мы потеряли его на пути туда. Мы ехали на корабле «Геркулес». В пути многие болели. Он умер от истошной лихорадки, которую подхватил на Азорах. Спустя несколько недель, когда мы достигли тропиков, лихорадка вернулась. Я сам ухаживал за ним последние несколько дней. Я не пускал Мэри-Энн в каюту, опасаясь за ее здоровье. Как он цеплялся за распятие, в которое никогда не верил! Я все еще тоскую по нему. Он не был стар. Я думал, что он меня переживет. Мы похоронили его в море. Несмотря на груз, тело не сразу исчезло. Оно всплыло на поверхность зеленой Атлантики и по волнам с попутным ветром двинулось на холодный север, обратно. Мы смотрели, как он трясется на волнах – белый саван в серой воде. Потом ноги ушли вниз, и он утонул в темноте. Мы обернулись к островам, а Руперт отправился назад, туда, откуда мы пришли.
Мэри-Энн много дней плакала по нем. Я удивляюсь, что она ничего об этом не сказала. По-моему, это очень странно.
