– Может, ты считаешь, что это сделала я? – нападает на него Киран. – Или мой брат, или мать, или мачеха?
– Дорогая, – продолжает он нарочито спокойным голосом, от которого ее поза становится еще более напряженной, – но ведь кто-то сделал это. Вот мы и пытаемся выяснить методом исключения.
– Да, – говорит Киран. – Мне не двенадцать лет, и я прекрасно понимаю, как это работает. Но поскольку, как ты отметил, кто-то это сделал, давай не будем обсуждать такие вопросы за ужином. Невозможно перебирать подозреваемых, не коснувшись кого-то из сидящих с тобой за одним столом.
Слова Киран заставляют Фиби нахмуриться. А Джейн стало интересно, не подозревает ли Киран Патрика. Вдруг она поэтому такая грустная?
– Тебе станет легче, если я буду говорить более обобщенно? – Колин выбирает самый участливый тон, и это начинает действовать Джейн на нервы. – Ты много знаешь о Вермеере? – обращается он к Джейн, которая буквально огорошена таким вопросом. – Знаешь ли ты, что в мире от силы полсотни его работ? Еще одну украли из Бостонского музея в тысяча девятьсот девяностом году, ее так и не нашли. Вероятно, до сих пор как залог передают друг дружке наркоторговцы, за семь или восемь процентов от рыночной стоимости. Обычная ставка для большинства украденных картин.
– Колин, – обрывает его Люси, на миг оторвавшись от телефона. – Мы не хотим об этом говорить. Просто заткнись.
И тут в приемный зал врывается Рави.
– Люси, Колин! – с ходу налетел он. – Я хочу еще раз взглянуть на подделку. И хочу, чтобы вы тоже на нее посмотрели и сказали все, что думаете по поводу фальсификатора.
– Прямо сейчас? – спрашивает Люси, не поднимая глаз. Ее пальцы яростно колотят по телефону. – Я ем.
– Прямо сейчас, – отвечает Рави.
– Я подойду позже.
– Люси, на самом деле ты не ешь, – говорит брат Киран. – И это очень заметно.
– Рави…
Его голос меняется, теперь он говорит тихо и с отчаянием:
– Люси, пожалуйста.
Она наконец поднимает взгляд и смотрит на Рави. Затем с резким вздохом отодвигается от стола. Колин, который за всем этим наблюдает, снова заботливо и монотонно бубнит:
– Киран, не возражаешь, если я пойду с Рави?
– Нет, все в порядке. Ты должен помочь.
Джейн с облегчением смотрит, как он уходит. Минутой позже Фиби заканчивает трапезу и откланивается. Джейн остается наедине с Киран, которая тыкает вилкой в стручок фасоли, а затем нанизывает следом еще один.
– Киран? – заговорила Джейн и осеклась, когда та вздрогнула. Она догадалась: девушка не хочет, чтобы сейчас кто-либо спрашивал, все ли с ней в порядке. – Я могу чем-нибудь помочь? Со всей этой историей?
Киран закашлялась от смеха, затем поддела вилкой очередной стручок.
– На самом деле ничего смешного. Это ужасно. Во всяком случае, Рави очень страдает, а мне больно на него смотреть. И мне жутко думать о том, кто же мог это сделать. – Она быстро покачала головой, словно отряхиваясь, и продолжила: – Рави подарил мне твой желтый зонтик. – Киран решает сменить тему. – Он потрясающий. Спасибо тебе. Надеюсь, ты содрала с него кучу денег.
– Так и сделала. – Джейн удивлена, что Киран помнит о ее финансовых трудностях. Ведь у нее самой никогда не было таких проблем.
– Этот зонтик действительно особенный, – говорит Киран. – Я бы хотела посмотреть на остальные.
– Буду рада, – соглашается Джейн. «В любое время» – имеет она в виду. Ведь Киран – не такая, как все. Она осторожная и наверняка отнесется к ее работам с уважением. Она понимала тетю Магнолию, значит поймет и зонтики.
– Хочешь построить на этом бизнес? – спрашивает Киран. – Рави мог бы тебе помочь.
– Колин уже взял несколько, чтобы показать своему дяде.
Киран доедает фасоль и начинает разглядывать вилку.
– Не знаю, почему я с ним встречаюсь, – вдруг говорит она.
Джейн не раз задавала себе этот вопрос, но теперь не знает, как реагировать.
– Я имею в виду, – продолжает Киран, – он кажется хорошим человеком и все такое. Так ведь?
– Эмм… – мямлит Джейн. – Бо́льшую часть времени.
– Рави он нравится.
– А тебе?
– Мне нравится с ним трахаться.
– Правда? – вырывается у Джейн. Она понимает, как это звучит со стороны, и краснеет.
Киран смеется:
– По нему не скажешь, да? На самом деле он стремится быть экспертом во всех областях.
Однажды на вечеринке Джейн поцеловалась с мальчиком из школы, еще как-то раз в общежитии – с девушкой, которая была изрядно пьяна. И да, она думает о сексе. Но дальше мыслей пока не заходила.
– Кажется, он должен мне нравиться, – задумчиво говорит Киран.
– Тетя Магнолия всегда говорила мне: не думай, будто ты кому-то что-то должна, – вспоминает Джейн, и Киран сперва удивленно смотрит на нее, а потом хихикает.
– Нет, правда, – продолжает Киран со странным, упрямо-задумчивым выражением лица. – Он ведь должен мне нравиться. Когда он говорит что-то смешное, я должна смеяться. Наши разговоры должны быть мне интересны. Он умен, образован и ни разу не сделал ничего объективно плохого. И все равно я не могу рядом с ним просто расслабиться. Не знаю, в нем тут дело или я вообще не способна расслабиться, ни с кем и никогда.
Киран быстро моргает и отворачивается.
– О, Киран.
