Солдат-китаец лежал без движения, его винтовка валялась рядом. Неожиданно в этот адский круг, образовавшийся на месте костра, ворвалась какая-то темная фигура, и, сделав резкий поворот, побежала через огонь к лесу, сделав два выстрела в сторону Джейсона. Борн запетлял из стороны в сторону, а затем упал на землю, не спуская глаз с убегающего человека. Он не должен упустить его! Поднявшись, он бросился за тенью, уже исчезающей среди деревьев, вновь чувствовав себя частью «Медузы»!
Убийца закричал, когда Джейсон, захватив в замок его шею, сделал резкий поворот вправо и заставил человека опуститься на землю. Вернее они упали оба, и в этот момент Борн успел нанести своей жертве страшный удар в живот, выпуская из ослабевшего тела остатки воздуха, в то время как его другая рука продолжала сжимать горло ночного призрака.
Вдруг неожиданная мысль пронзила его возбужденное сознание. Лицо? Чье это лицо? Он где-то видел его, несколько лет назад.
— Дельта! — почти прошептал задыхающийся человек.
— Почему ты так называешь меня? — закричал в ответ Борн.
— "Дельта"! — с хрипом завизжала корчившаяся в судорогах фигура. — «Кейн для Карлоса, Дельта для Кейна».
— Черт побери! Кто...
— Де Анжу! Это я, де Анжу! «Медуза»! Там-Квуан! У нас не было имен, только клички! Ради Бога! Вспомни, Париж! Лавьер! Ты спас мне жизнь в Париже, точно так же, как спас сотни жизней, когда был в «Медузе»! Я де Анжу! Я рассказывал тебе о твоей жизни, когда мы были в Париже! Ты Джейсон Борн! А тот, который убежал от нас, всего лишь мое произведение! Мое!
Борн вглядывался в искаженное лицо, аккуратные усы, сбитые набок седые волосы. Ночной кошмар возвращался к нему. Теперь его вновь окружали пропитанные липкой влагой душные джунгли Там-Квуана, где их на каждом шагу подстерегала смерть, а выход был только через ее преодоление. Потом неожиданно возникал Париж, ступени Лувра в бледных лучах заходящего солнца. Выстрелы. Он должен спасти это лицо! Спасти человека из «Медузы», который сложил воедино часть раздробленных картин его прошлой жизни!
— Де Анжу? — прошептал Борн. — Ты, де Анжу?
— Если ты освободишь мне горло, — задыхаясь, проговорил Француз, — я расскажу тебе, все что со мной было. А ты, я думаю, расскажешь мне о себе. Филипп де Анжу мрачно смотрел на остатки уничтоженного костра, вокруг которых еще поднимался дым.
— Надо освободить того китайца, — вдруг вспомнил Борн, показывая рукой через лес. — Я оставил его связанным в траве, пока добирался сюда. Они спустились вниз, и Джейсон ножом разрезал узлы на руках и ногах китайца, а Француз заплатил ему.
— "Дзоу ба!" — пронзительно крикнул де Анжу, и человек скрылся в темноте леса.
— Ты пытался убить своего наемника? — спросил Борн, когда они остались вдвоем. — Это была ловушка?
— Да. Я надеялся, что мне удастся хотя бы ранить его с помощью гранат. Поэтому я и пришел вслед за ним.
— А я сначала подумал, что он взял себе дополнительное прикрытие с тыла.
— Да, мы так часто делали в «Медузе»...
— Вот поэтому я и принял тебя за него. Но мне хотелось бы знать, чем ты тут занимаешься?
— Это часть моей новой жизни, и я расскажу тебе о ней, но сначала давай уйдем с этого места немного влево. Там можно будет не торопясь отдохнуть и поговорить.
Тучи постепенно исчезали, уносимые свежим горным ветром. Луна была отчетливо видна, и ее серебристый свет рассеянным потоком падал на вершины ближайших гор. Борн курил и слушал рассказ.
— Помнишь ли ты то парижское кафе, где мы сидели с тобой и обсуждали наши дела после этой жуткой истории с Лавьер?
— Да, очень отчетливо помню. Карлос чуть было не прикончил нас обоих в тот вечер.
— А ты едва не захватил его.
— Да, мне это не удалось. Так что ты начал говорить о кафе?
— Я сказал тебе тогда, в этом кафе, что хочу вернуться в Азию, в Сингапур или Гонконг. Во Франции мне всегда не везло. Ведь я вступил и в «Медузу» в расчете на победу американцев, которая тогда была хоть какой-то реальностью.
— Я припоминаю этот разговор, — вставил Джейсон, — но какая здесь связь с сегодняшней ночью?
— Связь очевидна, поскольку я вернулся-таки в Азию. Те деньги, которые я привез из Парижа, быстро улетучивались, и передо мной встала проблема: что делать дальше? У меня были весьма специфичные способности, которые не подходили для условий обычной жизни, и я стал искать им применение. Неожиданно я сделал открытие, что мораль не является основой моих жизненных устремлений, и с этого момента мои мысли направились в определенном направлении. Все, что произошло с тобой в Париже, натолкнуло меня на мысль, что Джейсон Борн канул в лету. Я был уверен, что Вашингтон никогда не осмелится признать свою связь с этим именем, а ты, в силу этих же обстоятельств, должен был просто исчезнуть, раствориться среди людей.
— Да, это верно, — заметил Борн. — Со мной действительно было покончено.
— "Бьен". Тогда ты должен представить себе, какое решение я принял для устройства остатка жизни стареющего человека.
— Я начинаю понимать.
