– Ну и кто из вас вытянул это признание из Боба? – поинтересовался Джек, наконец прочитав письмо. – Разве я просил вас вмешиваться? Это наше с ним дело, хотя с его стороны и замечательно было честно обо всем рассказать, – добавил он.
Лицо его просветлело, и он с облегчением улыбнулся – впервые за все эти, к счастью, уже минувшие для него тяжелые дни.
– Это сделала я! – хлопнув в ладоши, провозгласила Джилл с таким счастливым видом, что у Джека просто язык не повернулся бы упрекнуть ее хоть одним словом, даже если бы ему и хотелось.
– Но откуда же ты узнала, что он попал в беду? – Теперь, когда уста его более не были запечатаны обетом молчания, ему не терпелось все выяснить.
– От тебя, – наслаждаясь пикантностью ситуации, выпалила с лукавой улыбкой Джилл.
– Брось свои шуточки. Я был нем как рыба, – уверенно возразил ей Джек.
– Это тебе так кажется, – с еще большим лукавством проговорила девочка. – Ты ведь заснул в тот день здесь, у камина, и начал во сне разговаривать с Бобом. Мол, старина, теперь все в порядке. Ты еще что-то говорил… Но тогда я, конечно, не догадалась, в чем дело. А потом выяснила от Фрэнка, что Боб поселился в Хилле, у меня закралась мысль, а не может ли он что-то знать, я написала ему, он прислал мне ответ, и теперь все встало на свои места – ты снова для всех самый лучший на свете. Ох, как я рада! Как рада!.. – Джилл замолчала, ибо от счастья у нее в легких иссяк запас воздуха.
– Теперь-то я знаю: если нам нужно будет сохранить что-то в тайне, нам следует остерегаться этой сверхпроницательной юной леди, – сказал Фрэнк, легонько проведя ладонью по темным кудрям Джилл. – Из вас, дорогая мисс, может выйти славный детектив.
– Не знаю, как остальные, а я больше никогда в жизни не позволю себе заснуть в чьем-либо присутствии, – подхватил Джек, совершенно обескураженный фактом, что слова, оброненные им во сне, достигнув чуткого уха Джилл, помогли ей разгадать тайну, которую он столь тщательно оберегал. – Но сейчас это уже не так важно, – продолжил он. – Я-то своего слова не нарушил и молчал до последнего, хотя мне очень хотелось всем вам все рассказать. И вот вы сами обо всем узнали, только, пожалуйста, больше никому не говорите, иначе у Боба могут быть неприятности, а он совсем неплохой малый, – произнес Джек, обеспокоенный тем, как бы его победа не обернулась для кого-то другого несчастьем.
– Но рассказать обязательно надо. Не желаю, чтобы моего сына подозревали в чем-то дурном, когда он на самом деле просто пытался выручить друга. Я сама поговорю с мистером Актоном и с капитаном. Уверена, мне удастся донести до них эту историю в правильном свете, – откликнулась миссис Мино, взволнованная стойкостью младшего сына, который сумел, несмотря ни на что, сохранить верность данному слову, хотя при непредвзятом взгляде на эту историю следовало бы отметить, что в данных обстоятельствах со стороны Джека могло быть проявлено и больше мудрости.
– Пожалуйста, перестаньте меня расхваливать. Мне это так же неприятно, как когда все вокруг осуждали меня. Вы еще ладно, но если другие тоже начнут умиленно гладить меня по головке – я этого просто не вынесу, – изрек восстановленный в правах и оправданный в глазах самых любимых своих людей Джек. И несмотря на всю суровость, с которой мальчик произнес последние слова, лицо его при этом светилось от радости.
– Шума из этой истории, разумеется, поднимать не надо, но все должны знать, что вы с Бобом не сделали ничего дурного. Не беспокойся: твой друг не пострадает. Я сама прослежу, чтобы с ним ничего плохого не случилось, – заверила сына миссис Мино.
– Ну расскажи же нам все, от начала до конца, – попросила, обратившись к Джеку, Джилл, полагавшая, что заслужила право узнать подробности этой истории.
– Ох, да не сделал я ничего такого особенного. Мы ведь обещали Эду поддерживать Боба в его отсутствие. А тому как раз понадобилась помощь. Не бросать же его в беде, – пожал плечами Джек, считая, что больше к этому и добавить нечего.
– Человека, который с таким упорством, несмотря ни на что, держит свои обещания, еще поискать! – указывая на брата, проговорил Фрэнк. – По-моему, Джек, у тебя это иногда доходит просто до глупости. Помнишь, мам, как прошлым летом мы отправились на пикник и ты взяла с него слово не садиться в лодку? – Фрэнк перевел взгляд на миссис Мино. – До места мы добрались в экипаже, но потом лошадь убежала от нас домой. Как же, прикажете, ехать обратно? Естественно, на лодке. Так все и сделали, кроме нашего чудика. Он наотрез отказался плыть с нами по реке и все пять миль отмахал пешком. По-моему, это уже перебор, – покачал головой Фрэнк, убежденный, что даже и в добродетели требуется соблюдать умеренность.
