— Я не ошиблась в вас. Вы дама оригинального склада. Образованы. Необычны. И я хочу верить, что наше сотрудничество не ограничится одним выступлением. Скажите, вы намерены уехать из Киева с цирком Шумана?
— Нет.
— Вы собираетесь принять предложение цирка Никитиных?
— Давайте-ка все проясним, — Чуб оценила широту агентурной сети мадам. — Я люблю секс. Но я не шлюха. И к себе вы меня не заманите.
— Я не ошиблась в вас! — тряхнула головой мадам, и похожие на капли росы маленькие бриллиантовые сережки-капли завораживающе затанцевали на золотых нитях. — В вас нет никакой ложной морали. И этим вы отличаетесь от вашей младшей сестры. Предположу, что у вас разные отцы. Не так ли?
— Ага. И матери тоже.
— Я сразу увидела это! Она иная по крови. И подчиняется другим законам… не нашим, иным. Но законы для нее — не пустой звук. А вот для вас… — мадам сделала пренебрежительный жест. — Я права?
— Пожалуй, — однажды во время ее путешествий по Прошлому Даше уже довелось беседовать с бандершей кабаре «Лиловая мышь» и даже наниматься к ней на работу, но, в отличие от той, мазавшей мимо, все выводы мадам Манон попадали точно в цель. И Чуб стало даже интересно: — И чего вы так сильно стараетесь?
— Вы мне нравитесь.
— Я не с острова Лесбос.
— Я тоже. Но я могу дать вам то, чего у вас нет.
— Что же?
— Скоро узнаете, — мадам лукаво улыбнулась, приподнимая указательный пальчик. — А пока смею уверить вас, у меня бывает лишь самое высшее общество… и дом мой совершенно особого толка. В каждом заведении обещают исполнить все желания своих гостей, но лишь я исполняю мечты на самом деле! Сегодня, к примеру, у нас будет бал-маскарад в наполеоновском стиле, вечером — цирк, а третьего дня мы устроили здесь монастырь… Я не меняю своих девочек оттого, что они слишком наскучили постоянным клиентам, в том нет нужды — мои девочки меняются каждый вечер, надевая все новые и новые маски. В других домах девушкам шьют новое платье раз в год, у меня — ежедневно!
— А не слишком ли накладно?
— О нет, у меня на Печерске своя швейная мастерская. В одних комнатах девушки шьют превосходные вещи, в других принимают гостей…
— То есть делают двойную работу.
— Но оплата стоит труда. Ведь в глазах своих близких, родителей, братьев, сестер и даже мужей, они остаются порядочными женщинами, которые зарабатывают почтенным трудом белошвейки в известной мастерской. Многие женщины желают оставаться порядочными, и многие мужчины желают именно порядочных женщин, а я лишь осуществляю желания тех и других, как истинная добрая фея… Любое желание!
— Прямо-таки любое!
— К примеру, приходит ко мне купец, миллионщик, и говорит, что готов отдать половину своего состояния ради одной дамы…
— Фамилия купца часом не Рогожин? — фыркнула Даша.
— Я никогда не называю фамилии, — не уловила иронии мадам. Она явно не читала Достоевского. — Тем более, когда речь идет о настоящей высокородной даме, назовем ее великой княгиней, к которой, несмотря на все свои миллионы, несчастный купец не смеет даже приблизиться.
— А он и правда был готов за нее половину миллионов отдать? — заинтересовалась историей Чуб. — Или вы цифры не называете тоже?
— Вам назову. Сотню тысяч, и две, и три за одну ночь с великой княгиней!
— И вы уломали саму родственницу царя?
— Да.
— И она согласилась ради денег?
— Конечно же, нет… ради любви!
— Интересно, — Чуб села на обитый бордовым бархатом пуфик и приготовилась слушать.
— …Мужа своего княгиня никогда не любила, а ее любовник, блистательный офицер, как раз угодил в пренеприятную историю. По глупости влез в политический кружок самого худшего толка, и была ему прямая дорога на каторгу… и помочь ему даже сама княгиня ничем не могла. А я могла. Большие деньги — это большие связи. Так и обделали все полюбовно.
— Переспать с купцом за деньги было бы для княгини бесчестием, а ради спасения любимого — делом чести. А землепотрясно вы их! — цокнула языком Даша Чуб, разглядывая ловкую сводню. — Небось, княгиня еще и святой себя после считала!
— Я не ошиблась в вас!
— А вы получили триста тысяч?
— Почти… Кое-что все же пришлось потратить.
— А теперь кто-то заказал нас с сестрой? И он хочет не только наш танец без порток.
Мадам кивнула.
— Зачем же вы мне все рассказали?
— Прямота… в том ваша сила и ваша слабость. С такой, как вы, нужно говорить только прямо. — Чуб нравилась непринужденная дерзость мадам. Каким-то чудом той удавалось быть одновременно деликатной и префамильярной.
— А если я сейчас прямо попрошу у вас триста тысяч?
— Не попросите… у вас другой интерес. Я наблюдала за вами. Вас мало интересуют деньги. То ли вы скрываетесь в цирке от кого-то, то ли, напротив — кого-то ищите там. Но вы похожи на кошку, которая караулит мышь у норы. Назовете мне имя своей мыши, я помогу вам поймать ее!
«Джек-потрошитель», — едва не сорвалось с уст Даши. Но она прикусила язык.
— В обмен на секс с купцом или мерзким старикашкой? Увольте!
— А если он молод, красив и богат? — игриво сверкнула глазами мадам.
— Чего же он сам тогда не подкатит ко мне?
