Старшая Киевица на собственной шкуре ощущала, как сквозь животворящую землю Города идут потоки, прет, рвется наверх бездумная природная сила — как сила эта проходит через поры земли и поры ее тела…
И как с каждым теплым днем она, Катерина Михайловна Дображанская, все меньше способна сдерживать свою разрушительную силу. Сила прет из нее вместе с травой…
И что делать в Городе ведьме, способной одним взглядом перерезать горло случайному человеку, одним движением разрушить дома… и почти неспособной контролировать это?
Только бежать из Города прочь, чтоб не причинить людям вреда!
— Мне остается только бежать прочь из страны, — сказала она.
Звонок Арнольдовича прервал важный разговор. Катерина Михайловна сидела за рулем собственного вольво, а рядом на пассажирском сидении — разместился невероятный блондин. Хоть многие при виде него высказались бы более конкретно: альбинос. Натуральные почти снежно-белые волосы, почти совершенно прозрачные светло-голубые глаза, светлая кожа — он казался идеальным созданием скандинавских богов, сыном одного из них, мифическим викингом, пришедшим на киевскую землю еще вместе с дружиной первого Рюрика.
— Вам не хватает противовеса, — сказал Катерине ее Киевский Демон.
— Секс не помогает. Бокс тоже. Недавно попробовала бои на мечах, — сухо перечислила испробованные противоядия она.
— Не думал, что дам вам столь тривиальный совет, но вы человеческого рода, и вам необходима любовь, — сказал Киевский Демон таким тоном, будто порекомендовал ей поставить на грудь два горчичника, противных, но все же полезных.
— А разве сами вы не влюблены? — поинтересовалась Дображанская.
— Я — нет, — ответ блондина был столь же равнодушно-холодным, как и его прозрачные ледышки-глаза. — Глубокоуважаемая Катерина Михайловна, мне жаль, что вы росли сиротой. Вы человек, и вы ведьма. Для ведьм важнее всего материнское воспитание, ведь ваша сила — сила Матери, сила земли. В Великой Матери есть жестокость, но есть и нежность, любовь… и вот ее-то вам и не хватает для равновесия. Потому ваша сила и не подчиняется вам.
— Я так и не смогла вернуть души родителей. Или вы предлагаете мне их воскресить? Попросить Машу?
— Это ничего не изменит. Вы
— Я любила когда-то давно… в прошлой жизни.
— Ту жизнь и любовь вам не вернуть. Вам не вернуть вашего Митю. Даже если вы попросите Марию Владимировну воскресить его, он не узнает вас. Он будет — не-ваш Митя!
— Иногда мне действительно кажется, что я готова все бросить и сбежать куда-то… туда, где в другом измерении идет моя параллельная жизнь. Я не знаю, как мне пережить этот проклятый май! — сказала Катя. Она готова была сорваться в истерику.
— Не смотрите так на приборную панель, вы разрежете… — предостерег Киевицу блондин.
Слишком поздно.
Раздался взрыв. Шатер из огня взлетел над Катиным вольво, порыв ветра слепил из него огненный столб, столб рванул в сторону реки…
Люди бросились врассыпную, — и каждый по-своему прошел тест «на засыпку» — одни рванули прочь, другие поспешили на помощь к горящему вольво, хотя никому еще не удавалось хоть как-то помочь водителям и пассажирам, оказавшимся в самом эпицентре огненного взрыва.
Но огонь вдруг исчез — погас одномоментно, словно кто-то невидимый повернул ручку, прикрутив конфорку. Остался лишь обугленный дымящийся остов дорогой массивной машины.
И парень лет двадцати пяти, первым подбежавший к месту взрыва, уже доставший мобильный для звонка в 112, онемел и застыл в изумлении.
На водительском месте сидела невероятная красавица — живая, здоровая, чумазая, злая и обнаженная в остатках сгоревшей одежды. Ее шею обнимало золотое ожерелье-змея. Руки огнеупорной красавицы сжимали остатки руля, лицо было одновременно сосредоточенным и разъяренным.
А рядом с ней на черном сгоревшем сидении восседал еще более невероятный блондин в снежно-белом весеннем пальто, не тронутом даже крошками сажи.
— Попытайтесь все же держать себя в руках, — сказал Демон брезгливо. — Пока у меня и у вас всего один Город. И Киев пережил уже достаточно взрывов и разрушений.
Обнаженная красавица с почерневшим от сажи лицом вышла из машины и, ничуть не смущаясь своей наготы, взяла из рук остолбеневшего парня его мобильный телефон, набрала номер.
— Женя? Дображанская. Приезжай в офис и привези мою одежду и обувь — комплект № 5.
Она молча вложила телефон обратно в руку ошалевшему парню, который все это время так и стоял с вытянутой рукой, как официант без подноса.
— Забудь! — властно приказала ему Катерина. — Забудьте ВСЕ! — отдала она приказ окружающему миру.
Требовательно посмотрела на Демона. Тот молча снял белое пальто и набросил на плечи Катерины Михайловны.
— Может, мне и правда уехать из Города? По крайней мере, я разрушу какую-то другую страну? Еще немного, и я переберусь жить в землянку в чистом поле… Я словно бомба с неотрегулированным механизмом!
