Первой комнатой справа была моя спальня. Ее тоже не пощадили. Ящики из комода выдвинуты, мои платья и юбки разбросаны. Прямо в центре кровати лежал набросок Оуэна Финстерна с узорчатым камешком поверх — их явно положили сюда нарочно. Это был знак. Они послали Павла забрать то, что, по их мнению, принадлежало им по праву, а он вернулся с пустыми руками и далеко не в лучшей форме.
Я наклонилась, чтобы взять камешек с листом бумаги, и тут за спиной скрипнула дверца платяного шкафа. Боясь даже вздохнуть, я застыла на месте. Послышался еще один протяжный скрип, а затем отрывистое кряканье.
— О, Дуглас! — Наконец засунув «сувениры» Павла в карман, я открыла дверцу.
Наружу вырвался селезень, хлопая крыльями и выражая свое возмущение громкими криками. Потом он уселся на спинку кровати в изголовье и принялся чистить перья.
В шкафу к задней стенке жался Тоби.
— Все в порядке, малыш, не бойся, — погладила я его по голове.
Дверь в комнату Дженни, расположенную напротив моей, тоже была раскрыта. Я прошла в нее на цыпочках. Все здесь вроде бы стояло на своих местах, и я уже было подумала, что злоумышленники пощадили спальню призрака, но тут мой взгляд упал на пол.
На деревянных половицах в середине комнаты грубыми, рваными линиями был нацарапан силуэт, складывающийся, тем не менее, во вполне узнаваемый образ. Очертания женщины в свободном платье. Там, где должно было находиться сердце, лежал обшарпанный оловянный медальон. Я сразу же поняла, что это тот самый медальон с фотографии, внутри которого находилась записка со словами
— Эбигейл? — произнесла Дженни позади меня. — На что ты смотришь?
— О, Дженни, не надо… — развернулась я, но она уже проплыла мимо.
Склонившись, Дженни медленно провела дрожащими пальцами по грубым царапинам. Потом решительно схватила медальон и прижала его к груди. Все ее тело задрожало, словно она была картинкой в сломанном игровом автомате, что стоят на ярмарках. Волосы взметнулись у нее за спиной, стекла в окнах задрожали. Резкий порыв ветра заставил меня задохнуться, по спине пробежали мурашки.
— Дженни, она ушла. Все закончилось. Она больше не может навредить тебе. Просто пытается…
Окно разлетелось вдребезги, и я едва успела выставить руку, защищая лицо от мелких осколков.
— Дженни!
За моей спиной вырос Джекаби. Несмотря на оглушающий ветер, он заговорил тихо, но уверенно.
— Вы не одни, мисс Кавано. Не в этот раз. Не сейчас. И никогда больше не будете одни.
Ветер стих так же неожиданно, как и налетел. Осколки, тихо звякнув, замерли на полу. Перед Джекаби вспыхивали и гасли очертания Дженни. Со взглядом, полным печали и отчаяния, она простирала к нему руки. Губы ее дрожали. Прозрачные пальцы поглаживали его щетинистый подбородок, то и дело пропадая и вновь появляясь. В то же время ее тело неподвижно лежало в центре спальни, идеально повторяя очертания процарапанной на полу фигуры. Глаза слепо смотрели вперед, и темное пятно, пропитавшее ее платье, жуткой тенью начинало расползаться по полу.
А затем в комнате воцарилась тишина, и Дженни исчезла.
— Они слишком далеко зашли. — В глазах Джекаби появился стальной блеск, пока он засовывал во внутренние карманы своего пальто длинный бронзовый нож и красный мешочек. Мой работодатель ворвался в лабораторию, словно ураган, сметая все на своем пути, и я, уже зная его, отступила в сторону. Под его ботинками хрустнула разбитая пробирка. Не обращая на это никакого внимания, Джекаби принялся собирать все, что уцелело, готовясь к предстоящей поездке. Стоя в дверях, я следила за тем, как он вытаскивает ящики из разбитых шкафов и отбрасывает их один за другим в поисках нужных артефактов.
— Слишком далеко зашли.
Из-за угла вышел Чарли, снова в одежде и на двух ногах. К нему жался Тоби. Чарли положил мне руку на плечо, и я прижалась к нему.
— Как ты? — тихо спросил он.
— Не знаю. Я даже не понимаю, что они искали. Вроде бы ничего не пропало, насколько можно судить. Просто бессмысленный акт вандализма. Это она — та женщина, сообщница Павла. Должна быть она. Вернулась, чтобы поиздеваться над Дженни.
— И забрать миссис Хул, — добавил Чарли.
— Миссис Хул не забрали. Она ушла сама. Даже не знаю, что теперь думать о вдове Хул! Мне тяжело поверить, что она — часть этого безумия, но, откровенно говоря, вообще во все это безумие поверить тяжело!
В двери просунул голову Финстерн.
— Пропала моя машина.
Протиснувшись мимо нас, он принялся ходить кругами по разгромленной лаборатории.
— Они забрали мою машину!
— Не забрали, — возразил Джекаби, стоя спиной к изобретателю.
— Почему вы так уверены? — подозрительно сощурился Финстерн.
— Они не забирали вашу машину, — четко повторил Джекаби, обернувшись.
— А вы где были все это время? — заинтересовался Финстерн, поворачиваясь к Чарли. — Прятались от них? Помогали?
— Меня здесь не было, — не смутившись, ответил тот.
— Вас разыскивают. Я видел плакаты. Где вы…
— Помолчите. — Джекаби прошел мимо изобретателя, выходя из лаборатории. — Мы уходим. Все. Немедленно.
— Какой план, сэр? — спросила я.
