«В третий раз закинул он невод…» — строчки назойливо и неуправляемо наплывали на прокручивающиеся в мозгу сцены кровавого побоища, как титры на экране недублированного фильма.
— Что за дела! — осуждающе глянул Монгол. — Работу сделали, на надежной хате спрятались, жратва есть, бухло есть, щас Филат дури привезет. Чего ты залупаешься?
— А ребята тоже довольны? — спросил Слон и махнул рукой перед глазами, отгоняя то ли видения, то ли титры. Но ни то, ни другое не отгонялось. — Куда их Филат отвез?
— Игнатика можно было только на погост. А Серафим с Новиковым… К врачу, наверное. Если они живые.
— Так вроде шевелились…
— Вроде… Ты-то чего перевязываешься?
— За ствол схватился… А на нем яишню можно жарить. И ободрался затвором да магазинной защелкой…
— Ничо, пройдет, — философски заметил Монгол. — На живом теле все заживает.
— На живом — да… Только как бы Филат их не добил, — зажмурившись, сказал Слон. — К врачу стремно соваться…
«В третий раз закинул он невод…» Недублированное кино продолжалось. Слон уже давно страдал от таких приступов, но голове своей помочь ничем не мог. «Закон шлягера: привяжется — не отстанет», — объяснял он себе в интервалах между видениями. Эти накаты напоминали икоту, с которой невозможно совладать. Ее можно было только перетерпеть. Вот Слон и терпел.
— Ты чего, Слоняра, отключился? — всполошился Монгол.
— Нет, — выдавил из себя Слон. — Стихи читаю…
— Какие стихи?!
— Пушкина. Знаешь, как звали Пушкина?
— Гля, у тебя и правда крыша едет! Ничего, потерпи, Филат привезет таблетки…
— Старый я мудак, — негромко произнес Слон. — Связался с говном. Афганской контузии мне мало…
— Ничего, братан, обойдется! — Монгол ободряюще похлопал его по плечу.
Филат позвонил к вечеру.
— Прийти не могу, весь город на ушах стоит, — отрывисто сообщил он. — Метут всех подряд, на улицу выходить стрёмно. Так что сидите тихо, не высовывайтесь. Ясно?
— Мне ясно. А Слону — нет, — ответил Монгол. — У него глюки… Ему «колеса»[17] нужны!
Филат помолчал.
— Я не врач, да и ты тоже. И мы его на дурь не сажали. Бескозырку замели, Фреда, самого Серого свинтили! Отсидеться надо. Завтра зайду, если получится. Ты меня понял?
— Понял, Филат, понял! — кивнул Монгол.
— Смилуйся, государыня рыбка! — сказал Слон и икнул. — Когда шеф придет?
— Завтра.
— Как завтра?! — вызверился Слон и махнул ладонью перед глазами. — Вы что, охренели?!
— Облавы в городе, рисково по улицам ходить, — объяснил Монгол.
— Рисково. По улицам. Ходить, — по раздельности сказал Слон. — А кот ученый? Все ходит по цепи кругом? И ничего не боится!
— Расслабься, Слон! Накати водки и ложись спать!
— Спать?! — Слон вскочил, с грохотом опрокинув стул. — Ах ты, сука! Ты зачем кота убил?! Теперь меня кончить хочешь?!
— Хватит, не хипешуй!
— Котик чем тебе помешал?! Чем?! — Слон нагнулся, схватил со стула автомат, передернул затвор. — За это ответить надо!
— Брось дуру! — Монгол шарахнулся назад, выдернул из-за пояса пистолет. — Совсем мозги прокисли!
Они выстрелили одновременно. Слон выпустил очередь, Монгол — одну пулю. Оба имели большой опыт и хорошо стреляли, а потому оба попали в цель. Слон получил три пули в грудь, а Слон одну — в мозги.
«Шторм» накрыл город. Личный состав Тиходонской милиции забыл про еду и отдых. Сотрудники в форме и в штатском врывались в притоны, задерживали проституток и наркоманов, чистили катраны,[18] просеивали пассажиров железнодорожного и автовокзалов, аэропорта, проверяли гостиницы, сауны, люки теплотрасс… Оперативники трясли агентуру, участковые отрабатывали подозрительные адреса, омоновцы в бронежилетах и с автоматами, нейтрализовав охрану, задерживали преступных авторитетов — и Бескозырку, и Капусту, и даже самого Серого! Камеры для задержанных были переполнены, в сети попали десятки проституток, наркоманов, бродяг, профессиональные игроки, карманники и грабители, даже несколько преступников, находящихся во всероссийском розыске. Начальники райотделов бодро докладывали о своих успехах начальнику городского УВД полковнику Максимову, тот направил победную реляцию начальнику областной милиции генералу Золотову, Золотов доложил о результативности «Шторма» в МВД России.
Но перевесить перестрелку, о которой написали все местные и центральные газеты и которую показали основные телеканалы, бумажные победы не могли. Потому что преступление, хлестко названное «Тиходонской бойней», выделялось из всех, которые когда-либо совершались на просторах Советского Союза и постперестроечной России. В бане «Горячая изба» и около нее обнаружено девятнадцать трупов — девять женских и одиннадцать мужских. Все были дострелены, поэтому раненых не осталось, и свидетелей не было. Уцелевший администратор Валентиныч вразумительных показаний не дал, пояснив, что сидел в своем кабинете, ничего не видел, а услышав выстрелы, вызвал милицию. Несколько сотен гильз от автоматического оружия и следы от взрыва двух гранат характеризовали вооруженность нападающих, а убитый кот — их полную отмороженность.
