— Во, чё я тебе говорил? — пробормотал Пашка и быстро рванул в противоположную сторону.
Матвеич сильно запыхался и оттого говорил с трудом, глотая окончания слов:
— Ты… это… дава… быс… к директ…
— Чего случилось-то?
Матвеич только махнул рукой в сторону заводоуправления, согнулся и, опершись руками на колени, пытался восстановить дыхание.
— Бе-гом! Бе-гом! — Он махал рукой, будто Говоров не знал, в каком направлении ему надо бежать.
Но Андрей не побежал, а пожал плечами и пошел неспешно, как будто дворник с директором водили тесную дружбу и частенько встречались для дружеских разговоров.
— Совсем… Совсем крыша съехала, — изумленно сказал Матвеич.
Для всего бесправного заводского люда работники заводоуправления были словно обитатели Олимпа для древних греков. В смысле, так же далеки, недоступны и недосягаемы. Самой высшей фигурой, до которой мог добраться простой работяга, принесший отчаянную челобитную высшему начальству, была здесь секретарь Вера Петровна. И вела она себя с челядью соответственно — строго и высокомерно.
Сейчас она говорила по телефону и не обратила ни малейшего внимания на вошедшего в приемную Говорова. Тот остановился у стола в привычной позе покорного ожидания.
— Да, Сашенька, сегодня точно! Ну, почти точно… Если срочное совещание не соберут. Ты же знаешь: пока начальство здесь, и я уйти не могу…
— Мне бы к Фёдорову, — деликатно напомнил о себе Говоров.
Но резкий жест наманикюренного пальчика приказал ему замолчать и не отвлекать занятого человека от важных дел.
— А если совещания не соберут, то к семи я буду готова. Так что звони. Пока-пока… — Она сердито посмотрела на Андрея. — Что нужно? Не видишь, я занята, чего встреваешь?
— Извините. Я к Фёдорову…
— С какого перепугу? Ты кто такой, что хочешь вот так, запросто, ворваться к коммерческому директору?
— Так я Говоров, меня вроде вызывали…
Вера резко загасила озлобленность и бодренько защебетала:
— Ой, ну что же вы молчите, Андрей Иванович, вас все уже давно ждут… Присядьте, я сейчас!
Она выскочила из-за стола, метнулась к большой полированной двери и проскользнула в кабинет директора. Говоров успел ощупать глазами гибкую ладную фигурку. «Как у Леночки», — подумал он.
— Войдите, пожалуйста, — Вера широко раскрыла дверь и улыбнулась Андрею, как желанному важному гостю.
Говоров впервые за все годы работы на заводе попал в кабинет генерального. Нечего ему тут было делать, даже в бытность инженером, а уж дворником — тем более… Он с любопытством осмотрелся. Тепло, светло, просторно, кожаная мебель, большой аквариум, огромный плоский телевизор, похлеще, чем у Григория Натановича. Да-а, живут же люди! Точнее, начальники. А обычный люд с хлеба на квас перебивается…
Генеральный директор был не один: здесь присутствовали и Фёдоров, и очкастый главный инженер с немецкой фамилией… Вайс, кажется.
— Здравствуйте, — сказал Говоров и вроде как поклонился всем сразу и никому конкретно.
Малышев, широко улыбаясь, вышел из-за стола, крепко пожал ему руку. При этом смотрел на него с восхищением, как на давно ожидаемого богатого родственника. И Фёдоров изобразил радость, и Вайс. Количество улыбок в начальственном кабинете стало зашкаливать за среднемесячную норму.
— Извините за опоздание, товарищ директор, то есть господин директор…
Но Малышев не обратил на его слова ни малейшего внимания.
— Здравствуйте, господин инженер, — генеральный продолжал трясти руку Андрея.
— Я дворник…
— Нет, нет, это была ошибка! Я не знал, какой вы замечательный специалист, да и про то, что вы наладили конвейер, мы тут не знали. Так что вы опять инженер-электрик, с окладом по высшей тарифной ставке и премиальными. Вот подписанный приказ уже на столе. Поздравляю!
— От всей души! — Теперь Фёдоров жал ему руку.
Потом то же самое проделал Вайс, только улыбка у него была более кислая, чем у первых двух.
— Спасибо! — растерянно произнес Говоров. — Это так неожиданно…
— И это только первый шаг! — торжественно сказал Малышев. — Есть соображения назначить вас начальником смены. Просто нужна ступенька между дворником и руководителем производства. Пересидишь пару недель — и давай вверх по лестнице!
— Очень неожиданно, — повторил Говоров. И хлопнул себя по лбу. — Это мой долг, — он положил перед Фёдоровым конверт. — Там немного не хватает: на нотариуса потратил, на банк… Но с получки отдам!
Начальники непонимающе переглянулись.
— Какой нотариус? Какой банк?
— Так я ж потому и опоздал! Ко мне вчера человек пришел. Серьезный такой… Десять тысяч долларов за акции предложил!
— Ну?! — выдохнул Малышев. — И что?
— Я ответа не дал, — простецки ответил Говоров. — Но подумал: это сколько же мои акции стоят? Посоветовался со знающими людьми, а они говорят, что, может, и миллион долларов! И что за них меня вполне убить могут.
Теперь начальники переглянулись понимающе.
— Кто ж это приходил? — спросил Фёдоров.
— Такой солидный, голова большая, залысины, и лицо: сразу видно — рулить привык…
Малышев порылся в бумагах на столе, достал папку, вынул несколько фотографий.
— Кто из них?
— Вот этот! — уверенно ткнул пальцем Говоров.
