К концу января количество желающих принять участие в живом розыгрыше джекпота перевалило за пятьсот. Дед Хассан, понимая серьёзность мероприятия, решил дать отсрочку. Всё-таки он действовал в своих интересах, давление, оказываемое им на Мириам, выражалось в постоянном присутствии на репетициях, которые мы начали регулярно проводить за неделю до выступления. Формально Мириам, я и Сандра согласились отработать должок за провинность перед Родни. Дед Хассан вошёл в долю с комбинатором и чувствовал себя в полном праве распоряжаться нашими душами. В реальности страх за жизнь Ани постоянно подстёгивал нас подчиняться воле сильного, идти на уступки, соглашаясь с малейшими капризами. Дед Хассан, например, захотел полностью обладать правами на видеотрансляцию в интернете. Он заключил сделку с порно каналом и был крайне доволен первыми денежными поступлениями в пенсионную копилку.
Я не лез на рожон и уговорил деда разрешить мне встретиться с Аней. Её держали в элитном коттедже на Рублёвке. Моя первая и последняя поездка напомнила проведывание богатого родственника в элитной психбольнице. Те же быки-охранники, следующие по пятам, решётчатый забор, КПП на входе. Аня жила во дворце с круглыми башенками, балюстрадой на балконе второго этажа, колоннадой на крыльце первого. Золотая клетка внешне не сильно отличалась от Художественного музея. Вычурный архитектурный стиль - мешанина всего - кричал богатством и безвкусицей.
Поднявшись по лестнице крыльца, я зашёл в вестибюль - просторный зал с холодным бетонным полом и огромной хрустальной люстрой под потолком, местом, назвать которое «прихожей», язык не поворачивался. Здесь же дворецкий, по совместительству начальник охраны, принял у меня пуховик. Я разгладил волосы перед зеркалом, поправил сумочку на плече и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Всё, как музее. Гобелены, висевшие на стенах, рассказывали о величии хозяев замка, вернее о полном отсутствии у них вкуса. «Грабь награбленное!» - читалось в витиеватых латинских надписях на позолоченных цветущих рамах.
Аня встретила меня радостным возгласом:
- Витя! - она кинулась на шею, обхватила меня двумя руками и заплакала.
Я гладил её по голове, обнимал за спину, успокаивал, чувствуя, что сам вот-вот расплачусь.
- Нам нужно сообщить в полицию, - прошептал я. - Давай ты запишешь видео сообщение на телефон, и я отнесу его в полицию?
Аня сделала полшага назад, чтобы заглянуть мне в глаза. Её грустный испуганный взгляд с сомнением изучал решительность на моём лице.
- Хассан сказал, что, если приедет полиция, он отпустит меня, но потом убьёт кого-нибудь из нас четверых. Просто подбросит монетку и решит кого. Мы должны ему деньги, это всё, что его волнует.
- Нельзя всё время бояться, мы должны убежать все вместе. Я знаю место, где нас никто не найдёт...
- В последний раз ты тоже так говорил. Видишь, как всё обернулось?
Она была права, или так мне казалось. Всесильная рука главы преступного мира дотянется в любом месте, любой стране. Моя попытка избежать наказания могла лишь усугубить положение.
Я полез в пакет достать фрукты, которые купил по пути. Не знаю, как мне пришла дурацкая мысль, что Аню держат на голодном пайке, но, увидев продукты, она расхохоталась. Потом погрустнела, взяла немытую грушу и сразу принялась её есть.
Мы молчали, сидя на кровати по-турецки, время от времени целуясь. Потом Аня наклонилась и запустила ладонь под мою рубашку. Её холодные влажные пальчики приникли к животу, скользнули по талии, опустились под ремень джинсов. Аня нежными поцелуями спускалась по шее, расстёгивая рубашку, прокладывала влажный путь к солнечному сплетению, пупку. Я дал ей стянуть с себя джинсы, она разгладила напряжённый пенис под ажурной тканью трусиков, притёрла его и вытянула наверх. Губы трубочкой сомкнулись на головке, опустились до корня, вернулись наверх. Пальчиками Аня заигрывала с мошонкой, потягивая яички словно дорогие колокольчики.
В этот момент за спиной раздался скрип двери. Мы всполошились, я накинул джинсы сверху, прикрывая вздыбленный член.
В комнату вошли начальник охраны и двое быков. Они ухмылялись, глядя на нас.
- Что вы хотите? - с притворной строгостью произнесла Аня. Она дрожала от страха, равно как и я сражался с неприятным чувством отвращения, охватившего меня.
- Посмотреть, - спокойно отозвался начальник охраны. Это был здоровый шкаф с ёжиком на голове, мужчина лет сорока. Его перекаченная фигура лишь слегка отличалась от комплекции соплеменников, стоявших за спиной. Наглый взгляд излучал похоть, два быка льстивыми шакалами скалились, ожидая отмашки.
- Взять их, - рявкнул начальник, и быки кинулись в нашу сторону.
Сопротивление с помощью ногтей и зубов длилось не долго. Скоро они связали нас по рукам и ногам знакомыми пластиковыми стяжками. Мы вновь очутились с Аней лицом к лицу, распростёртые на кровати. Кричать тоже не имело смысла. И я, и Аня отлично понимали, к чему всё шло. Мы просто отрешённо смотрели друг другу в глаза, держались за единственную возможность сохранить достоинство.
