- Ну, поцелуй её! - заржал начальник охраны тыкая меня лицом в Анин рот.
Я неловко вытянул губы. Слёзы катились из Аниных глаз, а я ничего не мог поделать. Острая боль пронзила меня сзади, расщепляя пополам. Первый бык, скинув брюки, медленно вогнал мне кол в зад. Осознав невозможность лёгкого проникновения, он выругался, спустил густой плевок на копчик и, дождавшись пока слюна скатится на розочку ануса, с лёгкостью вошёл в меня до конца.
В этот момент второй бык оседлал Аню, она билась в истерике, сражаясь с бессилием своего положения.
- Не смотри, - яростно прошептала она, и я закрыл глаза.
Бык трахал Аню в попу, и я не сомневался в его способности доставить максимум боли моей девочки, она визжала, как ненормальная, а я корил себя за то, что втянул её во всё это, что приехал тогда в бордель, чтобы забрать её. Там она, как минимум, была в безопасности, пока я не нашёл её.
Меня трахали с не меньшим усердием. Бык сменяли друг друга, уставая работать сверху, они отпускали нас передохнуть, чтобы, вновь освоив следующую позу, загнать в нас толстые чугунные члены, утянутые латексом.
Начальник охраны, скинув брюки, залез на кровать. Его вздыбленный хер нашёл мой рот. Я давился с закрытыми глазами, отказываясь присутствовать, повинуясь последнему желанию Ани. Перед тем, как насилие над нами превратилось в хаос, она сказала заветные два слова: «Не смотри!», и я понял всё, что она хотела этим выразить. Некоторые вещи нужно просто пережить, пройти через них, чтобы вылезти из дерьма с чистой душой.
«То, что творят с телом быки, никак не связано с тем, что у тебя в душе», - сказала Аня. Она тоже закрыла глаза. Я больше, чем уверен, что она не смотрела, как нас трахают, ведь она с раннего детства привыкла к насилию. Её рождение в этот мир ознаменовало первый акт насилия над душой. Она всю свою изнасилованную жизнь противостояла насилию и готова была пострадать ещё столько, сколько придётся.
Захрюкав, задёргавшись, охрана кончала нам с Аней в рот. Я чувствовал хлёсткие струи спермы, брызжущие в твёрдое нёбо. Нас вновь заставляли целоваться, слизывать сперму друг у друга. В этот момент мы жили с Аней другой жизнью, эти звери не подозревали, что такое возможно, что нет власти над душой человека, нельзя заставить его жить в мире, основанном на человеческой прихоти.
Когда всё закончилось, нас развязали. Мы лежали, приходя в себя, отхаркивая семя, вытирая густые плевки спермы с лица, волос. Аня повела меня в уборную, находившуюся здесь же за углом. Мы молчали, и каждый думал за себя. Не думаю, что она стыдилась. Странно, но случившееся сблизило нас ещё больше. Наше молчание только усугубило понимание этого факта.
- Обычно я работаю с пятью парнями и больше, но сегодня полный штиль. И ты ещё тут, - я попытался выдавить из себя недовольную улыбку.
Аня изумлённо вытаращила на меня глаза, и вдруг заржала, как лошадка, заблеяла, как овечка, заклокотала индюшкой, замекала козочкой, зачирикала воробушком. Она сложилась пополам, задохнулась, рухнув на пол. Она дёргалась, держась за живот, до слёз вгрызаясь в мои слова:
- От пяти, да? - её глаза слезились, красное лицо пошло бледными пятнами. - И это ты называешь «полный штиль» ?! - беззвучный ржач мешал ей говорить.
Она валялась на кафельном полу уборной не меньше пяти минут. Стресс, страх, накопившиеся за последний месяц, изнасилование вылились эмоциональным взрывом, полным выносом мозга с межпланетным улётом. Я тоже сходила с ума, повалившись на дверной косяк. Мы ржали как ненормальные.
Потом, вернувшись в комнату, я заметил чёрную каплю камеры наблюдения, прилепленную в углу комнаты, и, указав на неё пальцем, сказал:
- Когда всё закончится, я найду этих ублюдков и заставлю отработать полнометражку.
Она опять упала на кровать, накрыв лицо руками. Я уходил словно ничего не случилось. Мой холодный взгляд прошёлся по мебели - двум самодовольным шкафам, - скользнул по сейфу - начальнику охраны, ухмыляющемуся исподтишка.
- Сюда, пожалуйста, - вызвался он открыть мне дверь.
Я приспустил солнцезащитные очки, выуженные из сумочки, чтобы взглянуть в его ослиные глазки:
- Странно, почему у начальника всегда член короче, чем у подчинённых? - это была чистая правда. Быки реально выигрывали в длине и толщине. Коротыш только хорохорился, выгибая грудь колесом, его член был как минимум в два раза меньше. Его размеры оставляли желать лучшего, и моё замечание, небрежно брошенное на прощание, ударило в самое темечко, согнало хамоватую улыбку с каменного лица.
Он растерянно захлопал глазами, силясь выдавить из себя сумятицу объяснений или ругательств, или смесь угроз, но всё, на что был способен его одноизвилистый мозг, свелось к тупому молчанию и пылкому глотанию воздуха - зевки зажатого формализмом заики от рождения.
31
Человеческая жадность не имеет границ и сравнима разве что с похотью - второй по значимости силой в круговороте социальных коллизий.
