Я сдвинул разрез платья, открывая для Мириам член, заложенный набок под ажурным треугольником белых стрингов. Зал вздохнул в очаровании, и я не смог сдержать самодовольной улыбки. Усатый дядечка - глава концертной банды, который до сих пор видел во мне единственную вменяемую девушку-координатора во всей организации, «Вика» - ласково обращался он ко мне, как к дочке, пока мы договаривались о том, да о сём, - сидел бледный, как берёза, пережёвывая мохнатые бобровые усы, растирая двухдневную щетину на двойном подбородке. Он, пожалуй, был единственным человеком в зале, который меня искренне тревожил в связи со своим внешним и общим сходством с моим отцом. В этот момент, полируя меня обмякшим взглядом, он протянул невидимую нить между мной и моими родителями. Я мысленно просил у него прощения. Рассматривая его расстроенное отеческое выражение лица, я не думал о том, что происходит внизу, что Мириам взялась за меня не на шутку. Моя розовая гладенькая мошонка, вытянутая на обозрение, колыхалась в такт с её посасыванием. Дядечка-музыкант не отводил глаз от меня, мне казалось, он возбудился. До сих пор он испытывал тайное влечение ко мне, отеческая любовь, возрастной ценз - всё летело в тартарары при виде сексуальной девочки, деточки, которая и не девочка вовсе. Он сходил с ума, борясь с комплексами, инстинктами, устоями. Я видел это в его глазах, утративших смысл. За пять минут он диаметрально поменялся, отказался от прошлого, сославшись на будущее. Он горел желанием трахнуть меня, и я это чувствовал.
Я почувствовал эйфорию нереальности происходящего, неизбежности неминуемого, Мириам довела меня до абсолютного предела, и в этот момент я сделал шаг назад.
- Открой рот, - скомандовал я. - Пускай эти придурки полюбуются!
Моя шоколадка не нуждалась в повторных приглашениях, она широко распахнула ротик и закрыла глаза. Я отклонился на шпильки, рукой согнал свинцом залитый член, под дикие крики публики, сходившей с ума, нащупал накатившую волну. Вот она - первая линия цунами, накрывающая меня с головой!
Густая струя вдарила по стволу, вылетая на полметра, приземляясь шоколадке прямо в ротик. Когда-то мы репетировали этот момент, никогда бы не подумал, что наши тренировки могут оказаться полезными. Публика заревела в экстазе, а я продолжал выстреливать - снова и снова, встречаясь с концертмейстером глазами. Его глаза возбуждённо блестели, он давно отбросил стеснение. Мой стыд ушёл с его стеснением. Он готов был принять меня, мой отец.
В этот момент вспыхнули прожектора по периметру, знаменующие джекпот. Датчик, закреплённый на члене Мириам, зафиксировал «стоп-игру», тысячи мгновенных анальных фрикций достигли цели, или так казалось зрителям. Мириам кончала, громко озвучивая состояние души бурными стонами.
Публика ревела от восторга, шар под куполом, набитый деньгами медленно опускался на разделочный стол. Родни бежал к панели управление, кто же счастливчик? Дед Хассан скакал, как козлик по залу, раздавая подзатыльники службе охраны. Все должны оставаться на местах!
Мы, затаив дыхание, ждали оглашения результата.
И в этот момент со стороны входа на манеж просочились автоматчики в камуфляже, чёрных масках, ботинках. Десяток людей в форме спецназа заорали, забегали по залу, тыкая во всех дулами автоматов.
- Всем сидеть! Руки! Руки за голову! - неслось из разных концов зала.
Охрана Хассана, сам дед оказались на полу в первую очередь. Родни попытался занять место в зрительном зале, но его быстро раскусили, и скоро он тоже валялся в общей куче бандитов.
На манеж тем временем вышел Стас-колобок в краповом берете. Его довольная рожа лоснилась от счастья. Он взял у меня микрофон:
- Дамы и господа! - объявил он по-английски в своём придурковатом стиле. - Прошу всех оставаться на местах для проверки документов. Вы будете свободны через тридцать минут. Кто не успел кончить, можете продолжать дрочить при условии, что вы не станете мешать соседям. Спасибо за внимание!
И он отправился гулять по залу, поигрывая микрофоном, посмеиваясь над озадаченными иностранцами, успокаивая толстосумов своим хамоватым юморком.
Я опустился на помост. Сандра помогала Мириам снять трах-машину, принять надлежащий вид. Мы хорошо поработали на публику, и оставалась самая малость - освободить Аню.
Стас обещал, что не бросит старую подругу в беде, позаботится о её безопасности в первую очередь.
Эпилог
