- Так и так пройдут, - сказал Невара. - Пройдут по костям твоих воинов. Не Валы нужно держать, а оборонять столицу! Но до того расправиться с бунтовщиками, коих пригрел Коком-Чель. - Он понизил голос: - Скажу по секрету, Каданга, для него уже заготовлен ларчик с ядом... Ты ведь не хочешь такой получить? И я не хочу. Так что будем действовать решительно. Сагамор получит эту женщину и тысяч пятьдесят мятежников: женщину - живой, мятежников - мертвыми. Думаю, это будет хорошо.
Наком повернулся к окну, взглянул на площадь, тихую и безлюдную в это время, на Торговый Двор, маячивший в отдалении, подумал и кивнул.
- Ты прав, Надзирающий. Я прикажу перебросить часть сил в столицу. Лучшие корпуса!
- Тогда не медли. И не советуйся об этом с Коком-Челем.
- В лошадиную задницу его! - рявкнул Каданга, пнул дверь ногой и стал раздавать приказы своим помощникам и адъютантам.
В дальних уголках мира ничего не знали о смерти аситского правителя и вспыхнувшей в Россайнеле войне. Мятежники с острова Ама-То оборонялись в горах и были отрезаны от побережья; никакие вести не приходили к ним, да и не могли прийти - Бесшумных Барабанов на острове не было, а мореходы из Китаны, сочувствующие восставшим, сидели в гаванях, боясь попасть под залпы аситских броненосцев. Мин Полтора Уха брел со своим караваном и проводниками в дремучих лесах, ел вечерами свежую оленину, слушал песни Чоч-Таги и прикидывал, сколько серебра отвалит ему атаман изломщиков.
Тидам О’Таха вернулся в поселок на Дальнем материке и, пока чинились его потрепанные драммары, корпел над посланием Морскому Совету. Это был настоящий роман, в котором говорилось о бурях и кораблекрушениях, плавучих ледяных горах, погибельном ветре, голоде, жажде, героях-кейтабцах и их страданиях. Главным стало описание пещеры, в которой нашли пресветлого Дженнака, замороженного до каменной твердости, но Несомненно живого, так как столь великий человек, даже пролежав во льдах полтора столетия, не подвластен холоду и смерти. Со всем почтением его уложили в ящик (уже заготовленный и набитый тряпками и старыми канатами) и погрузили в трюм. К светлому Дженнаку прилагались сундук, скамья, обломки бочонка и пара сапог из сундука. Эти свидетельства и свой отчет ОТаха предполагал отправить на Острова с акдамом Бирсой, который первым одобрил его идею. Сам он решил остаться на Дальнем материке и продолжить исследование южных ледяных земель. Он не очень верил, что найдет здесь светлого Дженнака, но кто мог точно знать об этом?.. Все в руках Шестерых!
Наком Семпоала, собрав воинство в три сотни бойцов, атаковал селение закофу, перебил мужчин, сжег хижины, а женщин и стада увел. Вождь Пекунзе Тоа бился с большим ожесточением, пока сеннамит Грза не свернул ему шею. Затем, по обычаю своей страны, Грза хотел вырезать сердце Пекунзе и скормить псам, но Семпоала запретил, сказав, что боги это не одобрят. Кейтабцы, которых было большинство, с ним согласились, но Грза обижен не был — кроме быков ему отдали жен Пекунзе, двух старых и восемь молодых. Семпоала женщин не взял, но прибавил к своей добыче плащ из львиной шкуры, превосходно выделанной, с разверстой пастью и страшными (стыками. Этот плащ он носил долго, и чернокожие прозвали его Вождь-Лев.
К Качи-Оку, сахему арахака, явился молодой рениг по имени Кро’Нелим и молвил, что такой великий вождь должен жить не в поселке, а в городе, и не в хижине из прутьев, переплетенных лианами, а во дворце или хотя бы в приличном доме. Нет ни дома, ни дворца, ответил Качи-Оку, и города тоже нет, и хоть он великий вождь и самый мудрый арахака, неведомо ему, как строить дворцы и города. Дело сложное, сказал Кро’Нелим, но с помощью богов, пилы, топора и лопаты справимся. Если, конечно, будет повеление вождя. Будет, ответил Качи-Оку, повеление будет, и лопаты с топорами есть, и пилы найдутся. Раздавать повеления самое легкое, землю копать и деревья валить куда тяжелее. А самое трудное - найти толкового мастера-строителя. Где его возьмешь в лесу?.. Тут Кро’Нелим подбоченился и гордо произнес: вот он я! У тебя, сахем, уже есть сыновья и дочери, но внуки твои родятся во дворце! Клянусь благоволением Мейтассы!
Свершилось!
Так сказал Аполло Джума своим наследникам, трем сыновьям и мужу дочери. Свершилось!
Печатная машинка в тайной комнате стрекотала почти непрерывно, выбрасывая ленту с сообщениями. Кини, младший сын, читал их вслух, Борго, старший, передвигал значки на карте, Паку, средний, сидел у аппарата связи - у него были удивительно ловкие пальцы. Что до Талоса, супруга единственной дочери Джумы, тот скрипел пером, делая записи в толстой книге.
- Послание от Ойлафа из Нортхольма, - произнес Кини. - Первый флот у Пелта, громит стены крепости. Три броненосца вошли в реку и направляются к Лодейному Причалу.
Борго передвинул выточенные из кости кораблики, Талое вопросительно уставился на Джуму.
- Записывать не надо, - сказал тот. - Бой еще не закончен.
