Он шагнул к выходу, но на пороге обернулся и отыскал взглядом Дженнака.
- Ло Джакарра, тебе, наверное, стоит вернуться в Роскву. Ночью прилетят твои воины, бритунцы и иберы... Будет лучше, если ты их встретишь и возглавишь.
- Конечно, - сказал Дженнак, - конечно.
Вместе с Нево он отправился в обратный путь, сначала по лесу в экипаже-«жуке», потом на серебристой «рыси», но думал по дороге не о бритунцах и иберах, не о грядущем сражении и штурме Пяти Пирамид и даже не о Чантаре, явившемся вдруг из многолетнего забвения. Одна мысль билась в голове: что с Айчени?.. Торговый Двор горит, площадь в огне, горожане схватились с аситами и погибших много... Боги, сохраните ее! - подумал Дженнак, ныряя в темную завесу Великой Пустоты.
Чени была жива. Это все, что он почувствовал.
В День Ясеня месяца Света три сагамора покинули Чилат-Дженьел, и повелитель Асатла им в этом не препятствовал. Совет Великих Домов завершился, но был он странным, непохожим на встречу владык, решающих судьбы мира. Будто собрались они лишь затем, чтобы выслушать претензии Шнрата и поглядеть на его броненосцы, а остальное время провести в пирах и забавах. Не заключили они договоров, не приняли важных решений, не подвесили вампы к словам, высеченным в камне, не привели свидетельств своей непричастности к Мятежному Очагу; казалось, Шират выплеснул свой гнев и, успокоившись, решил показать, что питает к трем Великим Очагам полное доверие. Хотя в промежутках между пирами они обсуждали ситуацию в Азайе, Шират уже не упрекал их в помощи мятежникам, не угрожал, не требовал, чтобы Дома Арсолана и Одисса уняли Протекторов Риканны. Наоборот, говорил он мягко, даже ласково, клялся в дружбе и братской любви, а о бунте в Сайберне сказал: рыкнет ягуар, и разбегутся койоты, прикрыв хвостами задницы. Слушая такие речи, Арг-ап-Кана изумлялся, а Куат и Джеданна переглядывались, понимая, что в эти дни другое у асита на уме. Должно быть, снилась Ширату прекрасная Айчени, которую нашли где-нибудь в Хинге или в Земле Дракона и уже везут в Чилат-Дженьел.
Три сагамора со своими людьми переправились в Чайлан, откуда Че Куат собирался плыть морем в Инкалу. Для Джеданны и сеннамита был подготовлен особый экспресс на станции одноколесника; широтная рельсовая дорога пересекала континент, заканчиваясь в Хайане. Из гавани одиссарской столицы Арг-ап-Кана тоже поплывет на судне, сначала до Кейтабских островов, а после на юго-восток, огибая берега Рениги, мимо Дельты Матери Вод, и, наконец, на юг, в свою далекую державу. Воздухолет позволил бы добраться быстрее, но владыка Сеннама не любил путешествовать по воздуху. По морю тоже, но сухопутной дороги в его страну еще не проложили.
Расставались сагаморы на пирсе Чайлана, где Че Куата поджидал присланный из Лимучати плот. Но не успели они сказать прощальные слова, как к пристани пришвартовался малый корабль с вампой из черных перьев на мачте, и сошел с него батаб в траурном облачении, хмурый, как ненастное утро. Проследовав строевым шагом к Джеданне, старшему из владык, батаб вручил ему послание с тремя вороньими перьями и поник головой, изображая безутешное горе. Разве только слезу не пустил, что человеку военному совсем не свойственно.
Джеданна развернул свиток, прочитал письмо и, подняв взгляд к небесам, воскликнул:
- Все в руках Шестерых! - Затем обратился к своим светлорожденным родичам, промолвив: — Шират Двенадцатый умер в ночь, о чем извещает нас его сын и наследник. Недомогание печени, внезапно обострившееся... или, возможно, желудочные колики... Словом, прежний сагамор уже идет в Чак Мооль, а новый готовится сесть на циновку власти.
- Да здравствует великий Шират Тринадцатый, повелитель Асатла, Простерший Руку над Храмом Вещих Камней! - рявкнул батаб, просветлев лицом.
- Погоди, почтенный, славить нового владыку, когда мы старого еще не проводили, - строго сказал Джеданна, принимая позу скорби. Затем он произнес традиционную формулу: - Да будет путь Ширата легок! Пусть пойдет он в чертоги богов по мосту из радуги, тем путем, что предназначен для великих владык и безгрешных душ!
- Пусть воздастся ому по заслугам, и пусть светлый Арсолан озарит его тропу! - поддержал Че Куат.
- Пусть проводит его Сеннам, а Коатль дарует вечный покой! - добавил Арг-ап-Кана. А потом сказал: - Странная смерть! Вчера, когда мы прощались, Шират выглядел здоровым. Он...
- Этого мы не будем обсуждать, - прервал младшего родича Джеданна и сделал батабу повелительный знак: - Что стоишь, принесший черные вести? Иди! Иди к своему повелителю и скажи, что мы горюем и печалимся вместе с ним. Пусть проживет он долгие годы - столько, сколько обещано человеку в Книге Тайн: тридцать лет, и еще тридцать, и, быть может, еще десять... И пусть одарят его боги потомством! Я надеюсь увидеть, как на циновку власти сядет его внук.
Осталось неясным, понял ли батаб эти изощренные оскорбления, но поклонился он почтительно и зашагал к своему кораблю. Дождавшись, когда он удалится, Арг-ап-Кана произнес:
