При других обстоятельствах она дала бы ему отпор, но сейчас он явно хотел просто помочь ей спуститься с лестницы. Осторожно нащупывая ступени, она кое-как двигалась вниз. Наконец она ступила на надежные доски пола, но ноги не слушались ее. Изабелла покачнулась. К счастью, Аппертон твердой рукой успел удержать ее за талию. Она сама должна бы твердо стоять на ногах, но теперь, когда пропали Джек и Бигглз, Изабелла лишилась обычной выдержки. Прислонившись к его груди, она позволила Аппертону обнимать себя за талию. Спазм в горле никак не проходил. Но разве не может она отдохнуть несколько мгновений после этого ужасного дня? Неужели ей не дозволена такая малость? Руки Аппертона крепче стиснули ее стан, из губ Изабеллы наконец вырвалось рыдание, которое сжимало ей горло, не позволяя дышать.
Она воспользуется этим мигом, потому что нуждается в отдыхе, но как только Аппертон ослабит хватку, она выскользнет из его рук и простится с ним. Он не должен ничего ждать от нее, пусть даже она и не девственница.
– Мы найдем мальчика, – прошептал он. – Обязательно найдем.
– Теперь надо искать и Бигглз. – Изабелла поморщилась, услышав, как слабо звучит ее голос. Бигглз надо найти, ведь миссис Уэстон просила лекарство для сына.
С этой мыслью Изабелла высвободилась из рук Аппертона и на мгновение прикрыта ладонью глаза. Потом прошла к полкам, где Бигглз хранила свой запас сушеных трав, и стала заглядывать в кувшины. Окопник, шалфей, душистая рута. Где же мята? Ее пальцы дрожали, да так сильно, что одна из банок выскользнула из рук и разлетелась вдребезги. Комнату наполнил запах аниса.
– О Боже! – Изабелла прижала ладонь ко рту и впилась в нее зубами, чтобы сдержать рыдание, готовое вырваться из груди.
– Ну-ну – пробормотал Аппертон и положил руку ей на плечо. – Сядьте.
– Не могу. Я должна это сделать. Я обещала.
– Вы обещали – что? – Его голос звучал твердо и почему-то успокаивал Изабеллу.
– Сын викария болен. Миссис Уэстон нужен отвар. – Она сцепила пальцы. – Бигглз… Обычно Бигглз готовит такие вещи, вот только…
– Сядьте. – Он слегка надавил ей на плечо, заставил пройти к столу и сесть. Пальцы Изабеллы дрожали по-прежнему. Она сцепила их на коленях, чтобы было не так заметно. Аппертон нашел веник и стал сметать осколки стекла и сухой анис. Надо же – Аппертон с веником, как слуга.
– Пожалуйста, не надо. – Изабелла хотела встать. – Я не могу сидеть, мне надо…
– Сидите спокойно. – Уверенно, словно горничная, он сметал осколки в совок. – Я приготовлю вам чай. Только не знаю, где вы его держите.
– Настоящего чая у меня нет. – Изабелла не отрывала взгляда от сцепленных на коленях рук. – Это для нас роскошь. Взамен Бигглз готовит чаи из трав. Но…
– Что нужно для вашего отвара?
– Мята и… и… – Изабелла никак не могла сообразить, что дальше. Перед глазами стояли веселая седовласая женщина и длинные побеги зеленой травы, а больше ничего. Господи, Изабелла не чувствовала себя такой беспомощной с тех пор, как родился Джек, а она понятия не имела, как с ним обращаться. Бигглз помогла ей и в этом. – Я не помню.
Аппертон бросил на нее внимательный взгляд.
– Вы сегодня что-нибудь ели?
Чтобы ответить, Изабелле пришлось подумать.
– Наверное, я что-нибудь отщипнула в поместье.
– Тогда посмотрим, что здесь. – Ах да, корзинка. Она совсем забыта.
Аппертон сдвинул клетчатую салфетку и достал баночку варенья – персикового или абрикосового. Изабелла тысячу лет не чувствовала во рту вкуса абрикосового варенья. В другой банке было что-то темное, наверное, ежевика или смородина. Следом появились золотистая булка хлеба, кувшинчик с маслом и кусок сыра, завернутого в пергамент. Потом какая-то твердая коричневая пластина.
– Шоколад. – С трудом проглотив комок в горле, произнесла Изабелла. О Боже, это же для Джека. Джулия вспомнила, как Изабелла говорила, что мальчик никогда его не пробовал. Ее щедрость надрывала Изабелле сердце. – Как я смогу их отблагодарить?
– А вот это кстати. – Со дна корзинки Аппертон извлек бутылку бургундского, вскрыт ее ножом и нашел две разномастные чашки. Благородное бургундское в чашках. От стыда Изабелле хотелось провалиться сквозь землю. Аппертон, конечно, привык к хрустальным бокалам.
Густая бордовая жидкость полилась в грубую глину. Ее отец пришел бы в ужас.
– Я каждый день выпиваю стаканчик за чаем. – Голос Аппертона звучал обыденно, как будто весь мир Изабеллы не обрушился в одночасье. Конечно, дело не в том, что он легкомысленно относился к ее бедам, просто ему хотелось успокоить ее и вывести из паралича, вызванного паникой, который не давал ей свободно дышать.
Он поставил чашку перед Изабеллой:
– Выпейте.
Аромат вина обжег ее ноздри. Прекрасное бургундское, выдержанное и крепкое, это не водянистый кларет, который обычно подают молодым леди, и не разведенное пойло из трактира. Изабелла покупала его в тех редких случаях, когда могла себе это позволить.
Она сделала осторожный глоток. Богатый терпкий вкус прокатился по языку и, обжигая рот, устремился в желудок. Изабелла задохнулась и поставила чашку.
– Я отвыкла от таких напитков.
