– Когда объявили, что Софья будет исполнять сонату номер один из Первого концерта Моцарта для фортепиано, в зале забормотали и задвигали стульями. И как только она начала играть, публика пришла в восторг!
– Я так и знал! Я ведь говорил, что все именно так и будет! Я же говорил, что Моцарт – беспроигрышный вариант.
– Папа…
– Она играла с такой нежностью, – продолжила Анна, – с такой радостью, что это всех сразу подкупило. Я тебе клянусь, что в зале не было человека, у которого не было бы улыбки на лице! А как все аплодировали, когда она закончила! Ты бы слышал, Саша! Даже пыль с люстр полетела!
Ростов хлопнул в ладони, а потом потер их друг о друга.
– А кто после нее выступал?
– Не имеет значения. Конкурс закончился, и все это поняли. Следующего выступавшего мальчика чуть ли не силком вытаскивали на сцену. Ну а потом Софья была королевой приема, и все за нее пили.
–
Он отодвинул «посла» и вынул ведерко с бутылкой шампанского.
–
Граф попробовал рукой воду в ведерке и понял, что она слишком теплая, но это уже не имело значения. Быстрым движением руки он сорвал фольгу с горлышка бутылки, и пробка ударила в потолок. Пенистая струя шампанского окатила его руку, и все рассмеялись. Он налил шампанское в два высоких бокала дамам, а себе взял винный бокал.
– За тебя, Софья, – сказал он. – Сегодняшний вечер – это начало грандиозного путешествия, которое тебе предстоит совершить!
– Папа, – возразила Софья, – это же был просто учебный конкурс.
– Ничего себе – учебный конкурс! Вот тебе один из примеров недопонимания, свойственного юному возрасту. Человек в этом возрасте еще не осознает, что его великое путешествие уже началось. Поверь мне, как человеку опытному, что…
Анна подняла палец к губам, показывая графу, что настало время замолчать и прислушаться.
– Вы слышали?
Они замерли, прислушались, и им показалось, что около двери спальни графа раздаются голоса.
– Я посмотрю, кто это, – прошептал граф.
Он поставил бокал, прошел сквозь свои пиджаки, вышел из кладовки и увидел стоявших около кровати Эмиля с Андреем, которые шепотом спорили. В руках Эмиль держал торт в форме пианино. Андрей предложил оставить торт на кровати с запиской, на что Эмиль говорил, что так с тортом «Добош»[112] не поступают. В этот момент из кладовки появился граф.
Андрей охнул.
Граф громко вдохнул.
Эмиль выронил торт.
Это могло бы сильно испортить вечер, но в Андрее не спали старые цирковые инстинкты. Он сделал шаг к Эмилю, вытянул пальцы и поймал торт в воздухе.
Андрей с облегчением вздохнул. Эмиль, раскрыв рот, с удивлением смотрел на вышедшего из кладовки графа, который старался вести себя непринужденно.
– Эмиль, Андрей, какой приятный сюрприз!
Андрей решил вести себя так, как будто ничего не случилось.
– Эмиль кое-что приготовил для Софьи, – сказал Андрей. – Передай ей, пожалуйста, с нашими поздравлениями.
Метрдотель поставил торт на письменный стол и повернулся к двери.
Однако Эмиль не хотел оставлять эту ситуацию без объяснений.
– Александр Ильич, – спросил он. – Скажи, что ты делал в кладовке?
– В кладовке? – проговорил граф. – Ну, как же… конечно… – и замолк.
Андрей улыбнулся и сделал жест рукой, как бы говоря, что мир – огромен и прекрасен и ведут в нем себя люди по-разному.
Эмиль посмотрел на Андрея и нахмурился, словно хотел сказать: «Ерунда! Я хочу знать, что он в кладовке делал!»
Граф посмотрел на друзей.
– Да что же это со мной такое?! – воскликнул он. – Софья будет рада вас видеть. Пожалуйста, проходите.
И он показал рукой на дверь кладовки.
Эмиль посмотрел на графа, словно тот сошел с ума, однако Андрей спокойно принял предложение Ростова, взял торт и сделал шаг в сторону кладовки.
– Если ты собираешь туда входить, то, пожалуйста, будь осторожен, глазурь рукавами не размажь, – предупредил Эмиль.
Метрдотель передал торт шеф-повару и длинными пальцами осторожно раздвинул в стороны висевшие там пиджаки.
Андрей очутился в кабинете графа, в котором никогда раньше не был. Но тут он увидел Софью, воскликнул:
Заметив, что присутствие актрисы произвело на Эмиля сильное впечатление, Андрей на всякий случай подошел поближе к шеф-повару, чтобы при необходимости поймать торт. Но на этот раз рука Эмиля не дрогнула. Он решительно протянул торт Анне, словно испек его именно для нее.
– Спасибо большое, – сказала Анна. – Но разве торт не для Софьи?
Эмиль покраснел и повернулся с тортом в сторону Софьи.
– Я испек твой любимый торт, – сказал он. – «Добош» с шоколадным кремом.
– Спасибо, дядя Эмиль.
– Он сделан в виде пианино, – добавил шеф-повар.
