С подступающим чувством тошноты граф читал текст приказа, согласно которому Софья должна была начать работать в оркестре в городе, расположенном в тысяче километров от Москвы.
– Юношеский оркестр в Сталинграде, – произнес «шахматный офицер». – Я думаю, это большая честь, Александр Ильич…
Граф оторвал глаза от приказа, посмотрел на «шахматного офицера» и увидел на его губах коварную улыбку. Ростов понял, каким образом и по чьей инициативе появился этот приказ. Он сделал шаг по направлению к «шахматному офицеру» с твердым намерением схватить его за лацканы пиджака, а еще лучше за шею, как в этот момент из кладовки вышла Анна Урбанова.
Ростов, «шахматный офицер» и дирижер оркестра повернули головы и с удивлением посмотрели на актрису.
Анна грациозной походкой подошла к графу и положила ладонь ему на плечо. Она внимательно посмотрела на дирижера и «шахматного офицера», после чего с улыбкой спросила последнего: «Управляющий Леплевский, разве вы никогда раньше не видели, как женщины выходят из шкафа?»
– Нет, не приходилось, – запинаясь, ответил «шахматный офицер».
– Ну что ж, – произнесла Анна и перевела взгляд на карлика-дирижера. – А кто это с вами?
– Иван Фриновский, дирижер юношеского оркестра «Красный Октябрь» в Сталинграде. Рад с вами познакомиться, товарищ Урбанова! – по-военному бодро отрапортовал карлик.
– И я очень рада с вами познакомиться, – ответила Анна с чарующей улыбкой. – Вы, конечно, товарищ Фриновский, слегка преувеличиваете чувства, которые испытываете по поводу нашей встречи, но я не буду вас за это винить.
Фриновский потупил взгляд.
– Позвольте, – произнесла Анна, – помочь вам со шляпой.
Дело в том, что дирижер, видимо, от волнения, согнул свою шляпу пополам. Анна взяла шляпу из его рук и распрямила (подробно о том, как все это происходило, дирижер будет рассказывать последующие двадцать лет).
– Значит, вы являетесь дирижером юношеского оркестра в Сталинграде?
– Совершенно верно.
– Скажите, а вы знакомы с товарищем Начевко?
При упоминании имени круглолицего министра культуры карлик выровнял спину и распрямился, став выше на пару сантиметров.
– Пока не имел чести быть ему представленным.
– Пантелеймон – прекрасный человек, – заверила его Анна. – Человек большой души. Он очень интересуется молодыми исполнителями, а также их продвижением. Скажу вам, что он проявил личную заинтересованность в музыкальной карьере юной дочери Александра, Софьи.
– Проявил личную заинтересованность?
– О да! Вчера вечером за ужином он говорил мне, что хотел бы помочь развитию ее молодого таланта. Мне кажется, что у него есть планы на Софью здесь, в Москве.
– Я об этом не знал…
Дирижер посмотрел на «шахматного офицера» с выражением лица, которое бывает у человека, который совершил ошибку не по своей вине. Потом он повернулся к графу и взял у него письмо.
– Если ваша дочь захочет выступать в составе моего оркестра, знайте, что мы для нее всегда найдем достойное место.
– Спасибо, товарищ Фриновский, – произнес граф. – Я признателен вам за доверие.
Фриновский посмотрел на Анну и графа.
– Простите за визит в столь поздний час, – вежливо сказал он, надел шляпу и вышел из комнаты. За ним быстро ретировался и «шахматный офицер».
Граф закрыл за ними дверь и повернулся к Анне, на лице которой оставалось озабоченное выражение.
– Интересно, когда же министр культуры успел проявить интерес к музыкальной карьере моей дочери?
– Он проявит этот интерес завтра в середине дня, – уверенно ответила ему Анна.
Собравшиеся в кабинете графа пришли к нему, чтобы повеселиться, и после исчезновения «шахматного офицера» поводов для торжества стало больше. Ростов открыл бутылку коньяка, а его подруга нашла джазовую пластинку, которую Ричард положил в граммофон вместе с записями классической музыки. Коньяк был разлит по стопкам, музыка звучала, торт Эмиля съели до последней крошки, джазовую пластинку прослушали несколько раз подряд, и господа приглашали дам на танец.
К тому времени, когда разлили последние капли коньяка, Эмиль, настроение которого, как мы помним, улучшалось к вечеру, находился в состоянии полной эйфории. Шеф-повар предложил всей компании спуститься в ресторан на первом этаже и потанцевать под музыку оркестра Виктора Степановича.
Предложение Эмиля всем понравилось.
– Но перед тем как мы спустимся вниз, – сказала раскрасневшаяся Софья, – я хотела бы поднять тост за моего ангела-хранителя, моего отца и друга, графа Александра Ростова. За человека, который пробуждает в нас лучшие чувства.
– Да! Да!
– Не волнуйся, папа, – продолжила Софья. – Я не собираюсь уезжать из «Метрополя».
Все осушили бокалы и стали выходить через кладовку в спальню графа, а из нее – в коридор. Граф открыл дверь выхода на служебную лестницу и с легким поклоном пропустил всех вперед. Но как только граф собрался сам выйти на лестницу, из тени в конце коридора появилась женская фигура. Ростов посмотрел на нее и увидел, что это была женщина средних лет с вещмешком на плече и в косынке. Граф не узнал эту женщину, но по ее поведению понял, что она хочет поговорить с ним наедине.
