Граф погладил узор на кожаной обложке и открыл книгу. В нее была вложена фотография, которую они сделали в 1912 году. Ростов помнил, что тогда он хотел, чтобы сделали эту фотографию, а вот Мишку еле затащили в кадр. Молодой граф стоял слева. На его голове был цилиндр, в глазах – блеск, а усы были длинными-предлинными. Справа от графа стоял Мишка с видом человека, который готов выскочить из кадра, как испуганный заяц.
«И несмотря ни на что, Мишка сохранил эту фотографию», – подумал Ростов.
С грустной улыбкой граф отложил фотографию в сторону и перевернул страницу книги. На странице была слегка неровным шрифтом напечатана всего лишь одна цитата:
«Адаму же сказал: за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: «не ешь от него», проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей.
В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься».
Граф перевернул страницу, и на ней тоже была напечатана всего лишь одна цитата:
«И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами.
Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих».
На третьей странице была очередная цитата:
«И, взяв хлеб и благодарив, преломил и подал им, говоря: сие есть тело Мое, которое за вас предается; сие творите в Мое воспоминание».
Граф улыбнулся, медленно перелистывая страницы книги. Он понял суть Мишкиного проекта – собрать подборку цитат из известных текстов, поставленных в хронологическом порядке, и выделить жирным шрифтом слово «хлеб». В книге были цитаты из работ античных философов, из Библии, Шекспира, Мильтона и Гёте. Кроме этого, было много цитат из произведений русских авторов золотого века русской литературы.
«Иван Яковлевич для приличия надел сверх рубашки фрак и, усевшись перед столом, насыпал соль, приготовил две головки луку, взял в руки нож и, сделавши значительную мину, принялся резать хлеб. Разрезавши хлеб на две половины, он поглядел в середину и, к удивлению своему, увидел что-то белевшееся. Иван Яковлевич ковырнул осторожно ножом и пощупал пальцем. «Плотное! – сказал он сам про себя. – Что бы это такое было?
Он засунул пальцы и вытащил – нос!..»
«Молодой парень скоро появился с большой белой кружкой, наполненной хорошим квасом, с огромным ломтем пшеничного хлеба и с дюжиной соленых огурцов в деревянной миске».
«Настоящее и прошлое слились и перемешались.
Грезится ему, что он достиг той обетованной земли, где текут реки меду и молока, где едят незаработанный хлеб, ходят в золоте и серебре…»
