Нина показала кончиком карандаша на балкон.
Граф посмотрел вверх и увидел, что за балюстрадой стоял мальчик приблизительно Нининого возраста. Мальчик был одет просто, но аккуратно, его глаза были широко раскрыты, и на лице было сосредоточенное и внимательное выражение. Граф заметил, что на балюстраде находились какие-то предметы разных форм и размеров.
– Граф Ростов, это Борис. Борис, это граф Ростов, – представила их Нина.
– Добрый день, Борис.
– Добрый день, граф.
Ростов повернулся к Нине:
– И в чем суть этого дела?
– Мы собираемся провести эксперимент, чтобы доказать постулаты двух великих математиков. А именно: постулат Ньютона с его расчетом ускорения свободного падения и принцип относительности Галилея, согласно которому все физические процессы в инерциальных системах отсчета протекают одинаково, независимо от того, неподвижна ли система или она находится в состоянии равномерного и прямолинейного движения.
Стоявший на балконе Борис закивал.
Нина показала на таблицу, нарисованную в блокноте. В первой колонке таблицы были написаны названия разных предметов, выстроенные в порядке увеличения их массы.
– Где вы взяли ананас?
– Из фруктовой вазы в фойе отеля, – радостно ответил сверху Борис.
– Начнем с копейки, Борис, – сказала Нина. – Не забывай, что копейка должна лежать
Граф задумался о том, достаточно ли высоко расположен балкон для того, чтобы повлиять на скорость падения предметов разной массы. Насколько он помнил, Галилей для проведения этого эксперимента забирался на верх Пизанской башни. Скорее всего, высота балкона не была достаточной для расчета ускорения свободного падения. Однако стороннему наблюдателю не стоило ставить под сомнение методы работы ученых. Поэтому граф попридержал свои сомнения.
Борис показал им копейку и положил ее на балюстраду. Нина взяла в руки секундомер.
– На счет «три», Борис. Раз, два… три!
Борис столкнул вниз копейку. Через несколько мгновений они услышали, как она звякнула об пол.
– Одна секунда и двадцать пять сотых! – крикнула Нина Борису.
– Ясно, – ответил он.
На отдельном листке Нина сделала несколько вычислений и подсчитала результат с точностью до двух знаков после запятой. Потом она сокрушенно покачала головой.
– Девять с половиной метров в секунду.
На лице Бориса появилось озабоченное выражение.
– Теперь яйцо, – произнесла Нина.
Яйцо, скорее всего, добытое на кухне ресторана на первом этаже, было отпущено по сигналу, и Нина записала время его падения. Далее эксперимент продолжился с чашкой, словарем и, наконец, с ананасом. Каждый из этих предметов долетел до пола за одинаковое количество времени. Двадцать первого июня 1926 года в бальном зале отеля «Метрополь» последовательно слышались звуки летевших на пол предметов, которые звякали, разбивались или просто падали с разной громкостью.
Из всех брошенных предметов графу больше всего понравился звук разбившейся чашки. Она не просто звонко разбилась, но после этого еще раздался звук разлетавшихся по полу осколков.
Нина закончила свои вычисления и с грустью заметила:
– Профессор Лисицкий говорил, что эту теорию неоднократно проверяли на практике…
– Да, – подтвердил граф. – Думаю, так оно и было.
Потом он заметил, что уже почти восемь вечера, и предложил девочке и ее юному спутнику поужинать в «Боярском». Но, увы, Нина и Борис планировали провести еще один эксперимент. Для проведения его были необходимы велосипед, ведро с водой и весь периметр Красной площади.
Расстроился ли граф оттого, что Нина и Борис отказались составить ему компанию? Конечно, немного расстроился. И все же граф считал, что бог, способный поделить день на темные и светлые часы ровно пополам, задумал сделать летние дни дольше как раз для проведения научных экспериментов вроде этого. Впрочем, в качестве утешения можно сказать то, что у графа появилась уверенность в том, что Борис будет первым в длинной череде ребят, которые будут помогать Нине сбрасывать яйца с балюстрад и кататься на велосипеде с ведром воды.
– В таком случае я вас покину, – с улыбкой сказал граф.
– Ты хотел со мной поговорить? – спросила Нина. – Что-нибудь случилось?
– Нет, все в порядке, – заверил ее граф. – Ничего не случилось.
Он повернулся, двинулся к двери, но на полпути остановился.
– Нина…
Она подняла голову и посмотрела на него.
– Несмотря на то, что эта гипотеза проверялась много раз, я считаю, что ты правильно поступила, решив проверить их еще.
Нина задумалась, глядя на графа.
– Спасибо, – сказала она и кивнула: – Ты всегда понимал меня лучше всех остальных.
В десять часов вечера граф сидел за столиком в ресторане «Боярский». Перед ним стояли пустая тарелка и почти пустая бутылка белого вина. День стремительно приближался к концу, и графу нужно было убедиться, что все шло по плану.
