Джентльмен в Москве полностью

Англичанин с энтузиазмом делился своими впечатлениями о России. Ему очень понравились архитектура церквей и неистовое произношение языка. Немец же утверждал, что единственным вкладом в общемировое достояние, который сделали русские, является водка. После чего, видимо, чтобы подтвердить свои слова, допил содержимое стакана.

– Перестань, – ответил англичанин. – Это же несерьезно.

Немец посмотрел на своего собеседника взглядом человека, который всегда говорит исключительно серьезно и повидал в этой жизни всякое.

– Я готов купить стакан водки любому человеку в этом баре, который перечислит хотя бы три достижения русских, – ответил он.

Заметим, что граф, несмотря на то что любил свою родину, очень редко пил водку. Он уже выпил целую бутылку белого вина, заканчивал свой бренди, и вообще у него были планы на вечер. Однако он не мог позволить постороннему человеку так плохо отзываться о России, особенно в ситуации, когда он уже изрядно пьян после бутылки белого вина и графина бренди. Поэтому граф написал на салфетке несколько слов, передал ее вместе с рублевой банкнотой бармену Аудриусу и громко откашлялся.

– Простите, господа, – произнес Ростов. – Так получилось, что я услышал то, о чем вы говорите. Мне думается, mein Herr, что вы, говоря о вкладе русских в мировую культуру, несколько преуменьшаете значение этого славянского народа. Я с удовольствием приму ваше предложение и перечислю вам три причины, по которым русских можно считать великим народом.

– Ну и дела! – воскликнул англичанин.

– Но при одном условии, – сказал граф.

– Каком? – спросил немец.

– Я назову три вещи, являющиеся серьезным вкладом русских в общемировое культурное достояние, и после каждой из них мы с вами выпьем по стакану водки.

Немец сделал жест рукой, словно отмахивается от графа. Точно таким же жестом можно было сопроводить сделанный им чуть ранее пренебрежительный комментарий о русских. Тем не менее незамедлительно после слов графа рядом с ними появился Аудриус, который начал разливать водку по трем стаканам. Бармен наполнял каждый стакан до краев.

– Спасибо, Аудриус.

– Пожалуйста, ваше сиятельство.

– Во-первых, – начал граф и сделал небольшую драматическую паузу, – Чехов и Толстой.

Немец хмыкнул.

– Я понимаю, что вы сейчас скажете – у каждого народа есть свои великие писатели и поэты. Это так, но мы, русские, Чеховым и Толстым установили бронзовые подставки для книг на каминной полке литературы. То есть всех писателей, пишущих прозу, можно поставить на определенное место внутри границ жанра, которые этот жанр как бы начинают и заканчивают. Кто, спрошу я вас, с большим мастерством и изяществом писал рассказы, как не Чехов? Точность, лаконичность и ясный слог – вот характерные черты творчества Чехова, который, описывая сцену на кухне, на самом деле грустно говорит об общечеловеческих проблемах, с которыми сталкивается каждый из нас. Теперь другая сторона. Попробуйте назвать мне произведение более эпохальное, чем роман «Война и мир». Действие этого романа происходит в салонах и будуарах, потом перемещается на поле брани и снова продолжается в салонах. Это роман, в котором автор исследует то, как история создает личность, а также и то, как личность создает историю и влияет на нее. Пройдет много лет, но в мире больше не появятся писатели, которые смогут превзойти этих русских авторов, написавших книги, ставшие альфой и омегой литературы.

– Я бы согласился с этим утверждением, – заметил англичанин. Он поднял стакан и выпил его до дня. За ним выпил граф, а после него с ворчанием и немец.

– Во-вторых? – спросил англичанин в то время, пока Аудриус вновь наполнял их стаканы.

– Первая сцена первого акта «Щелкунчика».

– Чайковский! – с усмешкой произнес немец.

– Не стоит смеяться, mein Herr. Я готов спорить с вами на тысячу золотых, что вы точно представляете себе эту сцену. Ночь перед Рождеством, семейное празднество. Комната украшена гирляндами, Клара спит на полу рядом со своей новой игрушкой. Часы бьют полночь, на старинных настенных часах, как сова, появляется Дроссельмейер, елка начинает расти…

Граф медленно поднимает руки, демонстрируя, как растет елка, англичанин же начинает насвистывать известный марш.