Оставалось только поднять вторую ногу и прыгнуть вниз, как прыгает в реку пловец, открывающий летний купальный сезон. После этого он начнет падать с ускорением копейки, чашки или ананаса. Полет составит всего несколько секунд, и цикл будет завершен. Как рассвет является предвестником заката, как река впадает в море, так и человек возвращается в объятия забвения, откуда…
– Ваша светлость!
Раздосадованный тем, что кто-то нарушает его планы, граф повернулся и увидел Абрама. Старик был настолько ошарашен, что даже не выказал ни малейшего удивления от увиденного.
– Мне показалось, что я услышал ваш голос, – сказал старик. – И я очень рад тому, что вы пришли. Пойдемте со мной.
– Дорогой мой Абрам… – начал Ростов, но старик не хотел ничего слышать.
– Вы просто глазам не поверите, – продолжал старик. – Вам обязательно нужно это увидеть.
И он повел графа к своему «лагерю» между труб.
Граф вздохнул и мысленно сказал любимому городу, что еще вернется. Следом за стариком он пошел к «лагерю». Абрам показал пальцем в сторону Большого театра, и граф заметил, что вокруг улья на крыше что-то роится.
– Они вернулись! – воскликнул Абрам.
– Пчелы вернулись?
– Да, но это еще не все. Садитесь. – И старик показал рукой на доску, где обычно сидел граф во время их встреч на крыше.
Граф встал на конец доски, а Абрам наклонился к импровизированному столу, на котором стояла тарелка с пчелиными сотами. Старик разрезал соты, ложкой выгреб из них мед и передал ее графу.
– Вы только попробуйте!
Граф поднес ложку ко рту и почувствовал солнечный, золотой и веселый запах меда. Он ожидал, что у меда будет запах сирени из Александровского сада или вишен с Садового кольца. Граф попробовал мед, но не смог сразу определить, какой он. Мед не имел вкуса деревьев, росших в Москве… Он пах лугом и рекой… немного перголой… и яблочным цветом.
Абрам кивал головой.
– Нижний Новгород, – сказал граф.
И это действительно был вкус яблонь под Нижним Новгородом.
Вне всякого сомнения.
– Наверное, пчелы подслушали наши разговоры, – прошептал старик.
Ростов и Абрам посмотрели в сторону улья, над которым роились пчелы, пролетевшие сотни километров, чтобы сделать мед из цветов яблонь Нижнего. Темные силуэты пчел кружили над ульем не как светящиеся звезды, а как маленькие черные дыры.
Около двух часов ночи граф пожелал всего доброго Абраму и вернулся в свою каморку. Он вынул из кармана золотую монету и вернул ее в ножку письменного стола своего крестного, где ей было суждено пролежать еще двадцать восемь лет. И на следующий день в шесть часов пополудни он был первым посетителем ресторана «Боярский».
– Андрей, – сказал он метрдотелю. – Можно вас на минуту…
Граф Александр Ильич Ростов проснулся в половине девятого. С улицы доносился звук падавших на карниз капель дождя. Он лишь приоткрыл глаза, раздвинул занавески и встал с кровати. Потом надел халат и влез ногами в тапочки. Ростов вынул жестяную банку с кофейными зернами, положил ложку зерен в кофемолку и начал крутить рукоятку.
Граф молол кофе словно в полусне. Предметы в комнате казались ему эфемерными, а их формы – зыбкими. Но как только он открыл кофемолку, по комнате разлился изумительный алхимический запах свежемолотого кофе.
С этим запахом темнота отделилась от света, воды – от материка, а земля – от небес. Запорхали птицы, забегали звери, поползли гады ползучие. А на жестяном карнизе за окном громко засеменил лапками голубь.
Ростов выдвинул из кофемолки маленькую полочку и пересыпал из нее кофе в турку, воду в которую залил еще с вечера. Потом он зажег горелку и потушил спичку. Пока варился кофе, граф сделал тридцать приседаний, тридцать отжиманий от пола и тридцать глубоких вдохов. Из небольшого серванта он достал маленький молочник со сливками, пару английских бисквитов и кусочек «фрукта дня» (на сей раз это было яблоко). Ростов налил себе чашку кофе и насладился своим завтраком.
Хрустящим и кислым яблоком…
Горячим горьковатым кофе…
Сладостью бисквита с привкусом чуть-чуть прогорклого масла…
Сочетание этих вкусов было настолько прекрасным, что граф едва переборол желание намолоть и сварить себе вторую чашку кофе, съесть вторую четвертинку яблока и еще два английских бисквита.
Настало время приступать к делам. Граф долил остатки кофе в чашку, стряхнул с тарелки крошки на карниз для пернатого друга, вылил остатки сливок в блюдце и собирался поставить его за дверью в коридоре, как вдруг увидел на полу конверт.
Видимо, кто-то ночью подсунул конверт под его дверь.
Граф выставил в коридор блюдце с остатками сливок для своего одноглазого друга и взял в руки конверт. На ощупь казалось, что внутрь вложено не письмо, а что-то другое. На обратной стороне конверта был изображен логотип отеля «Метрополь», а на лицевой стороне, где пишут адрес и имя получателя, был написан вопрос: «В четыре часа?»
Сев на кровать, граф сделал последний глоток кофе. Потом взял нож, аккуратно вскрыл конверт и посмотрел внутрь.
–
