– Кажется, у меня осталась одна бутылка, – ответил он. Затем Аудриус открыл неприметную дверь, ведущую в отдельную комнату за баром, где он хранил самые дорогие и экзотические напитки.
На небольшом возвышении в другом конце бара играл ансамбль. Когда граф впервые услышал джаз, этот музыкальный стиль ему не очень понравился. Во времена его юности танцевали под музыку тонкую и богатую нюансами, музыку, вознаграждавшую терпение и внимание слушателя своими крещендо, диминуэндо[59], аллегро и адажио. Музыка времен юности графа характеризовалась хорошей аранжировкой, и в отличие от джаза в нее не пытались запихнуть как можно больше темпов, тактов и ритмов.
И тем не менее…
Постепенно граф понял и оценил джаз. Точно так же, как и сами американские корреспонденты, джаз был щедрой музыкой, возможно, не самой организованной и дисциплинированной, говорящей первое, что приходит в голову, но вместе с тем доброй и веселой. Занятно было то, что джазу было все равно, какова мелодия была и куда она двигалась, то есть можно было сказать, что джаз обладал уверенностью мастера и неопытностью начинающего одновременно. Так что можно было не удивляться тому, что такой музыкальный стиль никогда не мог появиться в Европе.
Мысли графа прервал звук бутылки, которую перед ним поставил на стойку Аудриус.
– Это абсент «Robette»[60], – объяснил Аудриус, наклонив бутылку, чтобы графу было удобнее читать текст на этикетке. – Осталось, правда, совсем немного.
– Вполне достаточно.
Бармен перелил остатки из бутылки в стакан.
– Спасибо, Аудриус. Пожалуйста, запишите это на мой счет.
– Мистер Лайонс угощает.
Граф был готов покинуть бар, когда за пианино сел американец и начал играть и напевать известную песню о том, что «сегодня мало бананов, ох, как мало сегодня бананов…». Через несколько секунд эту песню уже горланили все иностранные корреспонденты. Если бы у графа на тот вечер не было планов, он бы остался и послушал. Со стаканом драгоценного абсента в руке граф двинулся к выходу…
«Да, – думал граф, поднимаясь по лестнице на второй этаж, – сегодня у нас будет собственный праздник…»
Триумвират в составе Андрея, Эмиля и графа начал думать об этом мероприятии почти три года назад. Все началось с того, что Андрей однажды упомянул название одного блюда, на что Эмиль ответил, что приготовить его в нынешних условиях, увы, невозможно.
Но так ли все обстояло на самом деле? Неужели у них не было возможности приготовить это, в общем, не самое сложное блюдо?
Для приготовления этого блюда требовались пятнадцать ингредиентов. Шесть из них можно было в любой момент найти на кухне ресторана «Боярский». Еще пять можно было найти в определенное время года. В целом с продуктами в то время стало гораздо проще, но последние четыре ингредиента раздобыть было крайне сложно.
Члены триумвирата с самого начала договорились, что ни в коем случае не будут заменять продукты оригинального рецепта на те, которые легче достать. Все или ничего. Симфония или полная тишина – так решили они. Поэтому им пришлось набраться терпения. Пришлось не просто ждать, но и просить, умолять, торговаться, обмениваться, уговаривать и при необходимости даже льстить. Три раза они уже собирали все необходимые ингредиенты, но все три раза так и не получилось приготовить нужное блюдо (один раз совершили ошибку, во второй раз оказалось, что часть ингредиентов заплесневела, а в третий – часть ингредиентов съели мыши).
Но в начале этой недели звезды, кажется, были благосклонны к нашим героям. Девять ингредиентов уже находились на кухне Эмиля. Благодаря счастливой случайности в «Боярский» доставили десятый и одиннадцатый ингредиенты – корзину мидий и четыре пикши, предназначенные для другого ресторана. Члены триумвирата спешно собрались и обсудили сложившуюся ситуацию. Андрей попросил помощи у одного коллеги из соседнего ресторана, Эмиль организовал бартер, а граф сходил к Аудриусу за абсентом. Так они достали ингредиенты двенадцать, тринадцать и четырнадцать. Ну, а пятнадцатый? Пятнадцатый ингредиент достать было очень сложно. К таким продуктам имели доступ только самые высокопоставленные партийные работники. Граф попросил одолжения у одной актрисы, которая имела связи среди аппаратчиков. И –
– Добрый вечер, товарищ.
Граф остановился.
Он не торопился поворачиваться, но потом медленно повернулся. Из тени ниши в стене вышел заместитель управляющего отелем.
Это был тот самый, хорошо знакомый нам «шахматный офицер». Точно так же, как офицер на шахматной доске не двигается прямо вперед, как пешка, король или ладья, а всегда наискосок, из угла в угол, скрытый тенью между пальм в кадках, скользнув вдоль стены, подошел он незаметно и тихо, словно его и не было.
– Вечер добрый, – ответил граф.
