– Ну и ну, Александр Ильич! У тебя остановилась молодая особа. Ну, чего же ты мне раньше не сказал? Я понимаю, что ни на что другое у тебя нет времени. Хорошо, мы еще обсудим Токвиля, ты об этом не забывай. А сейчас не стану тебя больше задерживать. Ты еще успеешь с ней выпить и закусить икрой в «Шаляпине». А потом можете перейти в ресторан на первом этаже и потанцевать.
– Я должен тебе сказать, что это очень молодая особа.
…
– Насколько молодая?
– Ей пять или шесть лет.
– Пять или шесть!
– Я думаю, скорее всего, шесть.
– Так у тебя живет шестилетний ребенок?
– Да.
– В твоей комнате?
– Да…
– И как долго она будет у тебя жить?
– Несколько недель. Может, месяц. Но не дольше двух…
– Понятно, – сказал Осип и улыбнулся.
– Если честно, – произнес Ростов. – Пока я и сам испытываю большие сложности и неудобства. Впрочем, ничего другого и нельзя было ожидать. Как только она акклиматизируется, мы сделаем кое-какие изменения, и все снова придет в норму.
– Я уверен, что именно так оно и будет, – сказал Осип. – Не смею тебя дольше задерживать.
Граф пообещал, что к их следующей встрече он дочитает Токвиля, и вышел за дверь. Осип поднял бутылку, но в ней уже не было вина, поэтому он взял бокал графа и перелил остатки его вина в свой.
Он подумал, помнит ли он сам, когда его детям было шесть лет? Помнит ли он о том, как они могли проснуться еще до рассвета? Свежи ли в его памяти те времена, когда все мелкие предметы вечно валялись под ногами? Те времена, когда он не успевал отвечать на письма, читать книги и часто даже не был в состоянии довести мысль до конца. Да, он помнил это время. Помнил его, словно все это было вчера.
– Конечно, – сказал он вслух, – «мы сделаем кое-какие изменения, и все снова придет в норму».
Граф твердо придерживался мнения, что взрослым мужчинам негоже бегать по коридорам. Он вышел из зала после ужина с Осипом около одиннадцати вечера и понимал, что заставил Марину слишком долго сидеть с Софьей. Поэтому он решил сделать исключение из своего правила и бегом помчался по коридору. Он повернул за угол и столкнулся с бородатым человеком, который вышагивал на лестничной площадке.
– Мишка!
– Вот ты где, Саша!
Первой мыслью графа при виде друга было, что он не сможет сейчас уделить ему время. Надо просто сказать Мишке, что сейчас у него нет ни секунды.
Однако, взглянув на лицо друга, Ростов понял, что не отправит Мишку, не выслушав, что с ним случилось. У Мишки точно произошли какие-то неприятности. Граф прошел с ним к себе в кабинет и сел на стул. Мишка стоял и крутил в руках шляпу.
– Ты же должен был приехать в Москву только завтра, – сказал граф.
– Да, но по просьбе Шаламова я приехал на день раньше, – ответил Михаил.
Их общий знакомый по университету Виктор Шаламов был теперь главным редактором Гослитиздата. Именно он предложил Мишке редактировать сборники писем Антона Чехова. Над этим проектом Михаил и трудился с 1934 года.
– Ну, прекрасно, – сказал граф. – Значит, ты практически все закончил.
– Практически закончил, – усмехнулся Мишка. – Ты совершенно прав, Саша. Осталось совсем чуть-чуть. Надо кое-что вычеркнуть, и все готово.
Вот что произошло.
Рано утром в тот день Мишка приехал на поезде из Ленинграда в Москву. Ему сообщили, что гранки для печати были уже готовы, их отправили в типографию, и Шаламов пригласил Мишку в Центральный дом литераторов на торжественный обед. Когда Михаил около часу дня прибыл в издательство, его попросили зайти в кабинет Шаламова.
Шаламов поздравил Михаила с окончанием проекта, а потом показал ему на лежавшие на столе гранки книги. Оказалось, что их еще не отправили в печать.
Шаламов сказал, что есть небольшой вопрос, который надо решить до отправки гранок в типографию. Очень незначительный вопрос. Дело касалось письма Антона Павловича Чехова от шестого июня 1904 года.
Мишка прекрасно знал, о каком именно письме шла речь. Это было письмо писателя его сестре Марии, в котором он сообщал о своем скором выздоровлении. Видимо, во время набора гранок «утеряли» одно или два слова. Такое уже бывало. Можно много раз проверять гранки и все равно что-то пропустить.
– Давай глянем, – сказал Михаил.
– Вот, – Шаламов нашел нужное место, чтобы Мишка мог перечитать письмо.
