Топоча, как стадо, русская зондеркоманда преодолела неполную стометровку и занялась зачисткой – пальбой во все лежащее и шевелящееся. Для этого мы были достаточно испуганы и злы. Растратив злость, испуг и патроны, мы угомонились. Перед нами лежали четыре тела, включая «заземленных» Терминатором. Были ли среди них раненые? Не знаю. Наш метод первой помощи отличался радикальностью.
Перезарядившись и помедлив, мы полезли через ограду, разбредаясь по захваченной территории. Остатки самосохранения и чувство долга потащили меня на холм. Метров через пятнадцать показалось разваленное пулеметное гнездо. Два трупа, исковерканный пулемет. Покосившись на лохмотья дырчатого кожуха, я побрел выше. Тело снайпера с вырванным животом нашлось неподалеку. С кустов свисали фрагменты кишечника. Пахло соответствующе.
Долг ушел. Пришла тошнота. Сглотнув подступившую желчь, я повернул назад.
Когда я спустился, пикап уже стоял перед въездом. Саша расхаживал по площадке, трио ярославцев дербанило трофеи. Игорь, держась за раненое плечо, блевал. Бух, не обращая внимания на раненого и подползавшую к ногам вонючую лужу, вглядывался в сторону шоссе. В общем – все при делах.
Участливо спросив Игоря: «Сильно болит?» – и услышав ответное: «Ыыыы», – я хлопнул его по согнутой спине и развернулся к шоссе – меня заинтересовало, что разглядывал бух. Вдалеке по каменной осыпи шустро карабкались несколько фигур. Проследив, как последняя исчезла за валуном, я пробормотал:
– Счастливого пути. – И, пристроив автомат в кузов, пошел к «Унимогу», на ходу рассматривая главный результат.
Очередь «ДШК» пришлась по зенитке в ракурсе три четверти, расколов станину и свернув один из стволов. Трубка коллиматора торчала в зорком глазу наводчика, наполовину войдя в глазницу. На подбородке сидящего застыли темно-пурпурные, рельефные потеки.
Подошел Саша. Без эмоций глянув на мертвеца, он, с куда большим вниманием, осмотрел разбитую зенитку.
– Кирдык, – констатировал он.
Я покосился на него – Терминатор и вправду выглядел роботом. Мне бы так.
Не найдясь с ответом, я молча пошел к мужикам, грузившим трофеи.
Улов оказался не так велик – РПГ, укупорки с зарядами, рации. Еще – несколько покоцанных «калашей», патронные цинки и консервы. В одной из машин нашелся помповый «Мосберг» с семью патронами. На него наложил лапу я. Учитывая скудный боезапас – отдали без визга.
Обратный путь растянулся. Доехав до дожидающейся нас массовки и собравшись было отправить ее по домам, я передумал. Пустая дорога резала глаз. Непорядок.
Не отходя от кассы, я озвучил свою мысль. Использовав ДШК вместо пилы, мы свалили на дорогу пару деревьев, чуток подпортив пейзаж. Выдав двум мобилизованным машину, автомат и консервы, мы сочли это достаточным. Хотя нет – теперь у нас появилась связь. Пришлось возиться с рацией. Настроив волну и обременив пикет черной коробочкой, мы наконец покатили к дому с чувством исполненного долга.
Добычу перетаскивали на последнем рывке. Свалив ее на пол в комнате администратора, мы выдохлись окончательно.
– Перекур?
Ответом было тяжелое дыхание. Быть посему.
– Газ еще есть?
– Сейчас принесу, – вызвался Миша.
– Встречаемся у гриля, – вдогонку крикнул я.
Вооружившись консервами, мы прикрыли дверь. Сделав крюк в сторону бара и запасшись пивом, общество двинуло на улицу.
Вечерело. Солнце стремительно опускалось за гору. Сумерки сгущались прямо на глазах, обвисая вытянутыми тенями эвкалиптов. Гриль шипел, в банках на решетке сердито скворчало. На улицу выволокли стол и стулья, настругали хлеб. Вывалив на разложенные ломти содержимое банок, мы приступили к трапезе. Халяльные консервы оказались неплохи под пиво. Я молча жевал, зыркая по сторонам, отмечая, как быстро засираются окрестности – мусор на обочинах, запах свежего дерьма из-за кустов. А ведь всего полдня без электричества. Я представил отлученный от коммуналки мегаполис и поежился. Цивилизация требует усилий и энергии. Хаос приходит сам.
– Кофе нет, – посетовал вслух Терминатор, переключив течение мыслей.
– Свари, – откликнулся бух.
– Неохота возиться.
Миша пожал плечами и задрал голову, разглядывая темнеющее небо. Я закурил, чувствуя, как усиливается желание прилечь. Ужин стал последней каплей.
– Нам слишком везет, – не отрывая глаз от небосклона, сообщил бух в пространство. Я склонялся к тому же мнению, но промолчал – лень.
– Война вместо отдыха? – открыл рот Саша. – Ну ты скажешь…
– Я не про то.
– А про что?
– Отбились, вооружились…
– И что?
– У нас – две царапины, у них – двадцать трупов.
– Пройдись по берегу, – не выдержал я.
– Зачем?
– На наши потери посмотришь. Там их до хрена лежит…
– Это к чему?
– Мало мы гоблинов набили. Счет еще равнять и равнять.
– Предлагаешь задержаться? – донеслось от ярославских.
– Для начала – отдохнуть. – Язык едва ворочался. День был слишком длинным и насыщенным. И еще не кончился. – Пойду прилягу. Когда придет лодочник – я в номере.
Встав с лавки, я поплелся в отель.
