Я отозвал в сторону тех троих, что ходили с нами и тихо изложил идею. Парни заулыбались и через полминуты вся тусовка, включая девок, смылась из холла.
Ухмыляясь, я вернулся к штабному столу. Завидев меня счетовод объявил перерыв. Встав и с наслаждением потянувшись, он, забрав кассу и гроссбух направился ко мне.
— Как успехи?
— Сейчас, — Миша налил кофе, щедро плеснул коньяк и закатил глаза, отхлебнув получившуюся смесь.
— Ты даже не представляешь, как это славно — завязать со здоровым образом жизни!
Я не представлял, в последние годы специализируясь на нездоровом.
— Ты куда молодняк заслал? — вкрадчиво поинтересовался счетовод.
— Да так, в окрестностях погадить.
Миша поднял бровь.
— В этом ты и сам мастак, — намекнул он на подставы, сыпавшиеся на него с раннего утра,
Я ухмыльнулся.
— Потом вместе посмотрим. Ты мне лучше скажи — что с деньгами?
Бухгалтер помахал толстенной пачкой.
— Чуть меньше двухсот тысяч. Точнее не скажу, тащат все — баксы, евро, рубли.
Я прикинул.
— То есть осталось человек сто?
— Поменьше. У некоторых столько наличности не оказалось. Сколько было, столько и сдавали. Кто по сотне, кто по две-три.
— Не страшно, — отмахнулся я. К торгу с местными мы пока не приступали. А там что двести, что двести пятьдесят — особой роли не играет. Главное — много. Но на всякий случай я уточнил.
— Этих небогатых — много?
— Человек сорок.
— Переживем.
— Отказники появились, — сообщил бух и сделал паузу на глоток ядерно-кофейной мешанины. — Принципиальные. Дескать помощь за деньги — западло. Обязаны и точка.
— Может у них с деньгами туго?
— У большинства — есть. Принципиально не хотят… Я в дискуссию не лез. Это ты у нас полемист…
Всегда недолюбливал нынешних принципиальных. У них, почему-то, все принципы направлены на себя любимого.
— За главного у них тот, что требовал автомат для торгов с таксистом, — с умыслом добавил кировчанин.
Воспоминание о горластом мудаке не добавило добрых чувств — принципиальный халявщик еще не понял, что правила игры изменились.
Миша, наблюдая за моим изменившимся лицом, подкинул идею.
— Трупы бы похоронить, жара. Да и вообще — чисто по человечески…
Похоже, бух пытается мной манипулировать, автоматически отметил я и вместо ответа глянул на часы. Без трех двенадцать.
— С отказниками попозже разберусь. Сейчас Саныч должен подойти насчет пароходов. Заканчивай с оставшимися и убери деньги в сейф.
— В какой?
— Пошарь за стойкой, у портье.
— Ладно, — Миша допил бодрящий напиток и подал голос, — Перерыв окончен. Господа, готовьте ваши денежки…
Саныч задерживался. После краткого размышления я встал из-за стола, решив наведаться в угол оппозиции.
— Привет,
Молчание и убегающие взгляды. Впрямую смотрели двое — давешний оппонент и дама средних лет, ликом напоминающая озабоченную из медицинской рекламы. Оппонент склонился к уху дамы и шевельнул губами. Ее взгляд выразил недоумение, изгиб тонких губ — брезгливость.
— Я за деньгами, — рубанул я правду-матку.
— Брать деньги за спасение — бесчестно! — выпалила «медичка», перехватывая инициативу.
— А спасаться за счет других?
— Вы драматизируете ситуацию — возмутилась мадам.
— Драматизирую? — изумился я.
— Можно договориться с повстанцами о пропуске туристов в безопасную зону.
— Договоритесь.
— Я не специалист.
— Тогда заткнитесь и давайте деньги, — вышел я из себя.
Лицо дамы пошло красными пятнами, рот сжался в линию. — Оружие не дает вам права решать за всех, — отчеканила она.
— Практика покажет…
Мысленно извинившись перед спящими, я поднял предмет спора и обратил в аргумент, послав пулю в стену. Холл переполошился. Я не сводил глаз с железной леди, ошеломленно пялившейся на дымящийся ствол.
— Ну?
Стальная леди оказалась резиновой женщиной, прогнувшей под обстоятельства взгляды и хребет.
— Берите, — протянутый ворох зеленых бумаг. Ее приоритеты менялись радикально быстро.
— Спасибо.
Глядя на мокрое пятно на джинсах медички, испытывая чувство неловкости, я взял деньги. Терзался я не из-за денег — становится не по себе, когда прямо на глазах принципы сбрасывают, как старую кожу. Отсчитав пять сотен я всунул в ее ледяную руку избыток наличности.
— Остальные к Михаилу, — скомандовал я и дождавшись пока все поднялись, добавил. — В качестве штрафа работаете похоронной командой. Уберете трупы из гостиницы и похороните наших. До заката. Ответственные — вы двое, — показав стволом на принципиального мудака и мокрую гуттаперчевую женщину.
Бунтовщики двинули к кассе, а я — к Санычу, наконец-то показавшемуся в дверях.
На сей раз «золотой» не подвел — информации оказалось изрядно. В поселке жили, аж четыре лицензированных судоводителя. Имелся и пункт базирования в виде причала, оборудованного необходимым для заправки.
Чего и сколько там стояло — выяснить не удалось. По словам обслуги там обычно всегда торчали прогулочные суда, уходившие в порт только для длительной стоянки.
Вопрос с судном мы отложили на потом — сперва следовало раздобыть и уломать капитана.
