Местные негромко приветствовали друг друга. Мы с Санычем обменялись облегченными взглядами — дошли, нашли. Поглядев в глаза компаньона, я увидел расширенные, как у наркомана, зрачки. Посмотрев на хозяина, я увидел еще одну пару расширенных глаз — парень тоже трусил. Как ни крути — это к нему ввалились вооруженные гости.
Слава богу, темные очки делали меня бесстрастным мерзавцем. Хорошо — челюсть не трясется. Уже. Или почти. Неважно. Сейчас я невозмутимый белый мачо со стволом. Выжмем из имиджа, максимум.
— Капитан? — уточнил я.
— Да, — осторожный ответ человека, не понимающего цели вопроса.
— Принеси диплом…
Оный был продемонстрирован спустя полминуты. Я с интересом повертел солидную бумагу — трехцветная печать, каллиграфия. Сурово. Из содержания понятна только дата. С тем же успехом это могло быть свидетельство курсов поваров. Нахмурясь, я передал аусвайс Санычу.
— Пойдет?
Глядя на нашу пантомиму, Себастьян Перейра занервничал сильнее.
— Нормально, — не моргая, подтвердил ярославский жох.
Кэп выдохнул.
— Махмуд, объясни.
Проводник затараторил с умопомрачительной скоростью. Я закурил, присматриваясь к нашему Негоро. Переходная стадия между продвинутым пляжным мальчиком и непроницаемо важным восточным мужчиной с солидным животом. Наш приобрел пузико, но не успел снять бандану.
Мореплаватель прервал тарахтенье проводника, повернувшись к нам.
— Я достаточно хорошо говорю по-вашему. Что вы хотите?
— Нанять тебя и твой корабль.
— Когда?
— Сегодня ночью.
Капитан вежливо улыбнулся.
— Неудачное время.
— Для хороших денег нет плохих времен, — намекнул я.
Капитан вопросительно приподнял бровь.
— Твой корабль здесь?
Кивок. Мысленно, я выдохнул — вожделенная посудина рядом.
Договориться удалось не сразу. Уточнив местонахождение и вместимость судна, степень готовности, мы приступили к жесткому торгу. Кэп, поняв что мы хотим, уперся мертво, беспокоясь за посудину, семью и задницу. Деньги и ствол решали не все вопросы. Похоже — тупик.
Спасло ситуацию предложение воссоединить, дорогие сердцу кэпа части жизни, на судне. Это повернуло дискуссию в конструктивное русло — воображение капитана захватила мысль пересидеть заваруху в эмиграции с солидными деньгами. А не с голой задницей, как другие.
Мы сошлись на ста семидесяти, сэкономив обществу почти восемьдесят штук.
Дальше был чай в тенистой беседке, восточные сладости и прочая лабуда ни о чем. Уложившись в двадцать минут и ударив по рукам мы, вручив небольшой задаток, откланялись. Уговорившись о встрече на закате.
Налитый чаем Махмуд-Пятница с энтузиазмом трусил к садовой ограде, радуясь окончанию похода и заработанным деньгам. Его повысившиеся настроение искало выход и таки, нашло. Проводник развязал язык. Хлынул поток местечковых сплетен, похвальбы, жалоб на судьбу и начальство. Саныч, изможденный жарой и страхом, пустил болтовню аборигена мимо ушей. Его больше заботило возможное появление арабских супостатов. Я отбоялся свое час назад и потому внимал. Метров через двадцать поток словесных помоев принес единственный улов — корыто кэпа оказалось служебным, а не личным. В принципе — без разницы, но восточные люди готовы задрать ценник даже после торгов. Может и сгодится.
Дойдя до заветного сарая и свернув к дыре мы притормозили. Ощущая запах персиков, я жестом попросил проводника заткнуться и хлопнул по плечу расслабившегося было ярославского барыгу. Плечо дернулось.
— Что?!
— Дальше топайте сами.
— А, а ты?
— Схожу осмотреться. Турист я или нет?
Возражать долбанутому Саныч не стал. Душеспасительные беседы с самоубийцами — не его амплуа. Пожав плечами, он подтолкнул к дыре проводника и нырнул следом.
Проводив взглядом их, исчезающие за деревьями, спины я присел на пыльный ящик и вытащил карту. Если верить измятому листку, поселок походил на вытянувшуюся вдоль берега, чуток беременную гусеницу. Месяце на пятом. Спинку будущей мамаши составляли отели, пузико — жилой поселок. Главная улица шла вдоль спины, делая несколько побегов-проездов в жилые квартальчики. На окраине одного сейчас куковал я. Жирная линия шоссе, петлей огибала поселок поверху, соединяясь с центральной улицей парой коротких «отростков». На верхней точке ближней «смычки» чернела отметка, отмечающая пост с зениткой. Под ним — вторая, бывший пляжный пост. С удовольствием зачеркнув второй кружок, я перевел глаза на маленький прямоугольник портовой зоны у второго съезда. От вожделенной стоянки гостиницу отделяли поселок и два километра отелей, забитых арабами и заложниками. Мда..
Подняв взгляд от схемы к реальности я поискал глазами точку с хорошим обзором. Вблизи таковой не нашлось. Придется прогуляться. Войдя в сад и повернувшись спиной к морю я зашагал наверх, в сторону шоссе.
Подходящее местечко сыскалось минут через пятнадцать — каменная осыпь, с выпирающим поверху, куском скалы.
Едва не поломав ноги на разнокалиберных булыжниках, я вскарабкался к каменному зубу и угнездился на одном из выступов, усевшись на шершавый, нагретый солнцем камень. Задница вспотела моментально.
