Быстрое и далекое — бум-бум-бум. Еее! В следующую секунду я оглох — в пяти шагах от меня зенитка драла легковушку. Воздух насытился железом, на спину сыпался увесистый мусор. Ужас сжал внутренности, уничтожая мысли. Беззвучный мат, струйка в штаны.
Обломки продолжали сыпаться, заваливая мой куцый отнорок — ад продолжался. Оглушительно бухало, воняло. Над головой что-то летало. Запах гари усилился — рядом, едва не накрыв, рухнуло горящее дерево. Жар от него быстро стал нестерпимым вынудив шевелиться. Помня о металле, носившемся в считанных сантиметрах, боясь хоть на ладонь оторвать пузо от земли, я отталкиваясь носками ног и извиваясь, пополз по канаве. Ноги жарило, тело бил озноб.
По ушам ударила тишина — замолчала зенитка. Я остановился. Сквозь вату слышался пулевой свист и звонкие удары. Очумело сообразив — пулемет и автоматы, я повернул голову, надеясь расслышать голос ДШК.
ДШК молчал. Хрен мне.
Закрыв глаза я ждал…
Сейчас они перезарядят зенитку. Она вспашет округу. А я стану грязным, кровавым обрубком…
Свист стал реже.
?!!
Далекий глухой рев заставил сердце подпрыгнуть.
ЕСТЬ!!! Наши лупили по арабам!!!
Свист пуль стих. Я понимал арабов, по которым сейчас в упор лупил ДШК, как никто.
Усыпанный мусором, я встал на колени. Со спины осыпался сор. Распрямившись и моргая, я пару секунд просто стоял. Жив. В голове щелкнуло «быстрей!». Выскочив из несостоявшейся могилы на избитый асфальт я вломился в кустарник… Теперь быстренько…
Бег, хлесткие удары веток, глухой стук пуль… Дорога выпала из памяти. Я опомнился, выпадая из кустов к колесам передней машины, с ног до головы покрытый грязью и царапинами. Но живой.
Сперва пришел отходняк. Трясло — это не то слово. Дрожало все — руки, ноги, тело. Подперев кулаком стучавшую челюсть, вибрирующей рукой я воткнул сигарету в трясущиеся губы, прикусив горчащий фильтр.
Когда, наконец трясучка стихла, накатило радостное возбуждение ушедшее без следа при попытке поправить хозяйство — рука нащупала влажную ткань. Воровато оглянувшись я скосил глаза вниз. Так и есть — на джинсах темнело пятно, почти неразличимое на заляпанной ткани. Но оно было. На секунду я растерялся. Кровь прилила к лицу. Боясь поднять глаза я замер, уговаривая себя — это незаметно! И вообще — естественно! Физиология, мать ее…
Стыд не проходил. Трижды насрать! С детства знал — потеря самообладания равна потери лица. Никто не знает? А что это меняет?!!
Стараясь не смотреть по сторонам, опустив голову, я стоял мечтая провалиться или исчезнуть, мысленно опять оказавшись в окопе. Вспомнив молитвы под пулями и горячее, страстное желание выжить.
Стыд жег.
Не знаю сколько я простоял. Приподняв голову я уставился на догоравшее на дороге дерево. Со стороны арабов донеслось несколько выстрелов, сразу переменивших ход мыслей. Арабы. Это они стреляли! Ярость вспыхнула, растворив стыд. ОНИ СТРЕЛЯЛИ В МЕНЯ!
Втянув воздух со звуком, походившим на всхлип я ощутил подступающее неправедное бешенство, — безумно захотелось отыграться за пережитый страх.
Ярость подняла поникшую голову, давая силы смотреть на людей. Но они избегали, смотреть на меня. Думаю, недаром — сперва от меня перло гарью и страхом, а теперь — бешенством. Опасное животное… — это про меня.
Несколько минут на обочине сделали бешенство холодным. Когда подъехал пикап я уже держал себя в руках.
Роскошная паутина с парой дырок украшала лобовое стекло, закопченный раструб пулемета источал пороховую гарь. Клацанье дверей, перезвон гильз. На лице Терминатора читался азарт охотника, завалившего кабана. Увидев меня он расплылся.
— Живой?!
— Похрен. Как зенитка?
— В хлам.
— Отлично, — вырвалось у меня. Значит все было не зря. — Продолжим?
Терминатор хитро оглянулся на напарника. Механик был не прочь. Возможно — из-за дырок в лобовухе, которое он почитал своим.
— Давай.
Пулеметчик оскалился, — В деле трое?
— Семеро, — Поправили от машин ярославские.
Миша, не тратя слов, подошел. Восемь.
Я вынул автомат из чьих-то вялых «левых» рук и шагнул к пикапу.
— Из опасного у них остался пулемет, — начал инструктаж Терминатор, — Его и все что высунется гасим на пределе дальности. Потом подъезжаем метров на четыреста, высаживаем пехоту. Я прикрою, вы — зачищаете.
Терминатор прервался и оглядев всех, с нажимом повторил, — Для непонятливых — пикап прикрывает — вы зачищаете… А тупые… долго не живут.
— Тупые могут остаться. Остальные — в кузов-, скомандовал я.
Рявкнул дизель. Качнувшись и преодолев кювет пикап попер полем. Метров через триста Терминатор пнул по кабине.
— Стой!
Глазомер не подвел — далеко впереди заколыхался бурьян, приняв очередь — на склоне вспыхнул и погас бледный огонь. С секундным опозданием донеслось отдаленное пулеметное тарахтение.
