Скривившись, но взбодрившись, я захрустел шариками — жизнь налаживалась.
За единственной дверью и в самом деле обнаружился сортир с раковиной и унитазом. Кран? Вода?
Хренушки.
Испытующе поглядев под потолок, куда вознесли унитазный бачок, матерясь, я полез верх. Вода там была. Дизентерия не волновала, брезгливость потерялась в дороге. Только пить и умываться под потолком — неудобно.
Пораскинув мозгами я вернулся к стеллажам и покопавшись в коробках вернулся с пустой пол-литровой банкой. Одна — утолила жажду, две последующих — умыли. Использовав унитаз по назначению, я прикрыл дверь и извлек мобильник.
Традиционное нокиевское «Трам-пам-пам», рукопожатие. Пять секунд аппарат думал и искал сеть. Что-то нашлось — в кэш свалилось сразу три СМС-ки.
И кто мне пишет?
Первым было многословное приветствие при входе в сеть. Нахрен.
Второе, от Саши, было заметно лапидарнее — «Добрались». От души отлегло. Порадовавшись за парней я открыл третье — неизвестный доброжелатель пополнил мой телефонный счет сотней баксов. Любопытно.
Я набрал номер Саши — «вне зоны доступа».
Иван? Аналогично.
Ладно.
Оставив телефон включенным я дошел до лестницы и полюбовался на пролет заваленный обломками.
Чтобы выбраться придется потрудиться.
Оттягивая начало трудового подвига я бесцельно прошелся по подвалу, время от времени подсвечивая зажигалкой. Грузовой люк обнаружился случайно — пара железных створок окрашенные в цвет стен находились прямо за столом.
Потянув засов я потревожил правую створку и тотчас зажмурился, прослезившись — яркий клинок света вонзился в пыльный воздух. Я наощупь прикрыл дверцу, присев у приоткрытой двери. Пару минут я молча наслаждался — после спертого подвального, уличный воздух воспринимался немыслимым ароматом.
Кайф проходил медленно, но неотвратимо — проснувшийся мозг начал «загрузку». Для начала всплыло предостережение Терминатора о милых сюрпризах за закрытыми дверьми. Стоит повременить с распахиванием дверей и покиданием темниц.
Кстати о покидании — а где автомат? Я растеряно оглядел подвал.
Твою ж, мать! Похоже, сгинул. На улице или первом этаже.
Я потерзал мозг, но испуганный орган наотрез отказался воспроизвести тот кусок жизни.
Ладно.
Привычным жестом достав сигареты я отошел к столу и прикурив, принялся выкладывать на столешницу свои богатства: початая пачка, восемь рожков, телефон, гранаты, карта, пистолет, бинокль, деньги и документы.
Покуривая, я посматривал на разложенное барахло и неспешно размышлял. Воевать толпой явно сподручней — вояки гуртуются недаром. А оставшись в одиночестве лучше «косить» под гражданского. Но коли так — Нахрена мне магазины? Тем более — в отсутствие ствола?
Докурив и додумав, я стащил с себя разгрузку и подвинул ее к автоматным магазинам. Это остается.
Мелочевка и документы ушли по карманам, пистолет занял место под полой джинсовки, на бедре. С гранатами я затруднился. Бросить — жалко, таскать — неудобно. Колеблясь, я подергал законтренные колечки и решившись, сунул одну в куртку, оставив вторую на столе.
Телефон пыхнул светом, готовясь заверещать. Я поспешно схватил трубку, зажав динамик ладонью и взглянул на высветившийся номер. Саша!
— Привет!
— Дима? — далекий голос был радостным и одновременно, усталым.
— Он самый. Как вы?
— Добрались. Как сам?
— Цел. Как бух?
— Перевязали, лежит с капельницей… — Сашка помолчал. — Слышь — к речке не суйся!
— Почему?
— С вояками общались. Всего не говорят, но как понял — мины, снайперы. И до хрена. Короче — категорически не советуют.
— Ага… — я помолчал. — А куда?
— Говорят, что центр — ихний.
— Весь?
— Кусок, где небоскребы.
— Ясно. Бабло на телефон вы кинули?
— Мы.
Телефон пикнул, предупреждая — батарея кончается.
— Мобильник садится! — выругался я.
— Как выберешься — звони! И спасибо за все!
Нажав отбой я подержал кнопку подольше, отключая аппарат. Дождавшись потухшего экрана я бережно убрал связь в карман.
Парни выбрались. Куда идти — понятно. Теперь бы дойти.
Улица встретила оглушающей жарой. От развалин несло как из доменных печей. Куда ни глянь простирались молчаливые развалины. Я оглядел горизонт.
И где тут небоскребы?
Потоптавшись у рухнувшей Пизанской полубашни и плюнув, я перешел улицу и зыркая по сторонам направился вдоль развалин домов, стараясь держаться примерного направления на центр.
И по-возможности — не отсвечивать.
Линию поведения я выбрал самую простейшую — испуганный прохожий, которому приспичило пройтись. Не люблю врать без нужды.
По первым впечатлениям прокаленный город вымер — слепяще-светлые развалины, ярко-голубое небо и абсолютная тишина. Я глянул вверх — солнце висело в зените, выжимая пот и пригибая к земле. Ряд разбитых домов прервался прогалом — начался поперечный переулок. Углядев деревья я свернул к ним — хоть какая-то тень.
Остановившись под ближайшим деревом я вытер пот и попытался отлепить от тела влажную майку. Жесть! Некстати вспомнился покинутый, прохладный подвал.
Воистину — не ценим, что имеем.
