А сейчас вся территория, на которой проводится так называемая контртеррористическая операция, входит в юрисдикцию военной прокуратуры СКВО10. Завтра поутру сюда подскочит следственная бригада, прокатится в ближайшие села за Тереком, будет уточнять детали, выяснять, что почем, а местные товарищи, в свою очередь, выведают у прокурорских некоторые обстоятельства дела и скорее всего не пожалеют средств, чтобы те поделились кое-какой информацией закрытого типа. Обратная связь, так сказать… А беременных жен полевых командиров в Приграничье расстреливают, мягко говоря, далеко не каждый день, так что обязательно возникнет нездоровый ажиотаж со всеми вытекающими.
В общем, имеются все предпосылки для возникновения крепкой взаимной любви между станицей Литовской и Бесланом Сатуевым, который в угоду новой страсти может покинуть насиженное гнездо в горах, куда еще не скоро ступит нога федералов, и как-нибудь ласковой туманной ночкой пожалует со всей своей кодлой в гости к станичникам. Вот это будет соитие, вот это будет любовь! До последнего вздоха…
– А теперь потолкуем, Андрей Иваныч, – предложил озабоченный атаман после того, как омоновцы засадили одним махом по стакану универсального «анестезирующего препарата». – Смотри, как хреново все получилось, нах. Хреново ведь? Последний денек вам тут, вроде все уже… А?
«Точно – „притертого“ зовут Андрей, – отметил стоявший рядом с кузовом „66“ Антон и вяло удивился:
– Вот память у атамана! Единожды сидел за столом с человеком – и то полтора месяца назад, больше не встречался».
– Понятно – хреново, – согласился омоновец, морщась от только что принятого лекарства. – А чего тут толковать? Давай быстрее в райцентр, потом ii. Или по дороге… Ты с нами едешь?
– Не, надо щас, – решительно махнул папахой атаман. – Вы через пять минут окосеете, нах, Бурлак по дороге вам еще добавит – с вами потом толковать будет неспособно. Ты уж потерпи минуту-другую – давай все обрешаем. Потом еще спасибо скажешь…
– Замять не получится, – догадливо покачал головой Андрей. – Сам понимаешь – нам отчитываться перед прокурором за «двухсотых» и наши драные шкуры.
– Не, то ясно – какой там «замять»! – истово воскликнул атаман. – Замять никто и не предлагает… Ты как себе думаешь, нах… ежли б не Антоха… гхм… не мой энша, где бы вы с Вовкой щас были?
– О чем разговор, атаман! Тут все ясно, – с чувством воскликнул омоновец, неловко разворачиваясь в сторону Антона. – Энша, за нами должок. Тут без вопросов.
Правда, сначала я так зол на тебя был – убить был готов. Но факт, мы с Вовкой тебе обязаны жизнью.
– Работа такая, – без эмоций буркнул Антон. – Ничего такого вы мне не должны…
– Должны, должны… Слыхал, чья жена? – продолжал гнуть свое атаман. – Завтра, нах, весь округ об этом будет трещать. Так?
– А что, у нас есть выбор? – угрюмо насупился Андрей. – В любом случае расследование будет…
– Да пусть себе – расследование, – пренебрежительно поморщился атаман. – Расследование! Тоже мне, нах, велика важность… Мы можем все так обтяпать, чтоб, значит, всем любо было, нах – и вам и нам. Давай, значит, чтоб без долгов, нах – вам Антоха жизнь спас, теперь вы – в обратку. Ась?
– Г-вори, чего пр-рдумал, – без особого воодушевления, слегка заплетающимся языком выговорил омоновец – ударная доза «анестезина» начала действовать.
Атаман некоторое время молчал, наблюдая, как в другой «66» грузят тела двоих омоновцев, павших от руки несчастной снайперши. Второй новичок, раненный в живот, «дошел» на руках у Бурлакова – тот был бессилен что-либо сделать. Казаки, не занятые работой, стояли неподалеку и тоже угрюмо молчали, отводя глаза – вид смерти им не в диковинку, но имитировать мужественное безразличие никто не пытался. Никто не роптал, хотя от места происшествия до станицы большей части ГБР предстояло добираться пешком по грязи – машины отдали для дела.
– Значит, так, нах, – определился атаман. – Значит, так… Вы на рекогносцировке были. Этот х…й, – тычок пальцем в сторону мертвого чеченского деда, валявшегося в грязи, – он в лесу сидел. И давай, нах, по вам палить. А потом вы его завалили, нах. Вот вам труп и ствол, нах. Для прокуроров. Любо?
– Масса нестыковок, – покачал головой омоновец. – Масса. «Таблетка» – раз. Баба – два. Солдат – три. Ребенок – четыре. Деда, что твой энша завалил, могут запросто опознать… Масса нестыковок.
– Бабу закопаем; – нимало не смутившись, внес коррективы атаман. – Никто в жизни не найдет, нах. «Санитарку» заберем себе. Подмаклюем, нах, Бурлаку в хозяйство отдадим – все одно, что совсем пропала. Чечененка подержим недельку у себя, нах, потом в дом малютки отдадим, в райцентр, нах, скажем – подкидыш. Солдата… Слышь, солдат, ты молчать будешь или как?
– А что я с этого буду иметь? – заинтересовался салага. – Мне в принципе по барабану, я к этой чернухе – никаким боком…
