– Вот так, да? – Антон отошел к окну, сел на табурет и легковесно всплеснул руками. – Да ничего там такого не было, с чего ты взяла! Ты не думай, все в пределах нормы было… Там так получилось: сидим мы спокойно, обедаем, я решил ворон спугнуть – ну, стрельнул пару раз…
– Мне Серьга уже все рассказал, – не оборачиваясь, бросила Татьяна через плечо. – Ты чечененка хотел себе взять?
Ну, естественно, этого следовало ожидать: пока Антон гулял по хозяйству, Серьга – мамин любимчик – забежал молочка хлебнуть, да и заодно выстрочил все, что на языке вертелось. Стукачок ты наш доморощенный! Месть будет ужасной. Сто отжиманий – как минимум…
– Ну, хотел, не хотел… Какое-то странное чувство было, что я должен что-то сделать… Как-то компенсировать…
– Василь не дал?
– Не дал. Скандал устроил. Аж позеленел весь от злости…
– Ясно. Детенка куда дели?
– Чубы забрали. На недельку. Потом в райцентр свезут, в дом малютки.
– У Машки молока почти не осталось. Чай, в июле родила… Не потянет, пожалуй, двоих-то. У Вальки молочница – только-только оклемалась…
– Разберутся, – махнул рукой Антон, – у Чубов куча девок, которые регулярно обновляют демографическую статистику на радость станичникам. Не пропадет у них дите…
– А что – солдат?
– А, ну да, солдат… У солдата выходной – пуговицы в ряд… Ну, раненый, понятное дело. Егорыч, как закончит там, подвезет. Решили, что у нас некоторое время побудет.
– Кто решил? Сам, наверно, напросился?
– Ну, так вышло… Понимаешь, его могли отдать кому угодно, у нас справных хозяев хватает, для которых лишний рот не особенная помеха. Только тут одна маленькая проблемка… В общем, его нужно идеологически обработать. Чтобы потом не было мучительно больно за допущенные ошибки… Так ты из-за этого дуешься? Вот уж не думал, что…
– Бирюки проездом были – до сватов в Ермоловку ездили, – буркнула Татьяна, вытаскивая из кармана передника микроскопический листок бумаги и бросая его на стол. – Вот, передали.
Антон развернул листок. Похоже на творчество малолетнего маньяка, дорвавшегося до Панкиных фломастеров: малюсенький корявый вертолет, от него – стрелка, острие которой упирается в отчетливо вычерченный гигантский член, покрытый кабаньей щетиной, еще стрелка, указующая на плохонькую, едва угадываемую в штрихах наковальню, и – цифры: 30.01 – 3.30. Художественные изыски Джо, означающие примерно следующее: «С вертушкой – облом, ждем тебя у кузнецов сегодня ночью в половине четвертого». Или завтра утром в три тридцать – как вам будет угодно.
– Смотрела?
– Смотрела… Опять на неделю?
Ну, теперь все ясно. Перестрелка у брода, чеченский беби, раненый солдат – все ерунда. Обнаружен подлинный первоисточник барышниной кручины.
– Дня на три-четыре, – виновато потупился Антон. – Ты не думай – там ничего такого… э-э-э… в общем, это совершенно безопасно. Прогуляемся кое-куда, разомнемся…
– В гробу я видала твои разминки! – Татьяна подвинула сковороду на край печки, развернулась, уперла кулачки в крутые бедра, сердито поддула непослушно спадавшую на лоб челку: вполне готова к продолжительной борьбе на идеологическом фронте.
– А то я не знаю, чем вы там занимаетесь! После каждой такой твоей гульки весь район на ушах стоит! Нет, ты точно какой-то каличный! Ну чего тебе не хватает, а? Семья, дом, всего навалом, баба справная, дите родил вон… Да сколько ж можно?!
, – Там все такие, как я. Мастера. Я в полной безопасности, – сурово отчеканил Антон, поворачиваясь к жене каменным профилем – практика показала, что такие проявления критики снизу необходимо гасить в самом зародыше, иначе обеспечены затяжные дебаты самого тупикового характера. – И давай не будем об этом – договаривались же…
– Не езди никуда, а? – голос женщины дрогнул, руки из оборонительной позиции суетливо метнулись по сторонам, не находя себе места, затем в умоляющем жесте сложились перед грудью. – Я тебя прошу – хватит, а? Антоша, миленький, родненький… Господи, вас же всех убивают! Все ж вы так – уходите, улыбаетесь – безопасно, мастера… потом вас в кузове обратно привозят…
– Типун тебе на язык, – Антон недовольно нахмурился:
– Напророчишь тут… И не надо судить так общо. Люди разные, сама знаешь. Обещаю, что в кузове меня не привезут.
– У нас все есть, – напомнила Татьяна. – Мы себя всегда прокормим – и без этих твоих гулек за Терек…
– Нам деньги нужны, – неуступчиво буркнул Антон. – Не мешай мне зарабатывать нам светлое будущее.
– Тут же не в деньгах дело, Антоша, – Татьяна ловко сократила дистанцию официального отчуждения, прильнула к мужу, уткнулась лицом в плечо, всхлипнула тишком. – Я ж вижу…
– Скажем так – не только в деньгах, – поправил Антон, осторожно тиская казачку и целуя в ушко. – Но – клянусь задницей, как только заработаем достаточное количество денег, чтобы обеспечить безбедное существование нашим отпрыскам, – завяжу. Уедем куда-нибудь в приличное место, купим дом, пацанов в университет отдадим – заживем, одним словом, как люди…
