Услышав это не подчеркнутое Лотом «мы», Джин благодарно взглянул на друга, встал, закурил, подошел усталой походкой, почти волоча ноги по толстому, глушащему шаги синтетическому ковру, к окну. Дернув за шнур, приподнял выше головы белые пластиковые жалюзи.
За окном в синей тьме позднего августовского вечера ярко горели наполненные парами ртути уличные фонари. Горели, проносясь по широкой авеню, сдвоенные овальные фары разных «кадиллаков» и «олдсмобилей», пылали рубиновые маяки стоп-сигналов. Разноцветные лакированные корпуса машин отражали все огни улицы. На тротуарах почти никого не было. В отличие от разгульного Нью-Йорка чиновный Вашингтон не живет открытой и шумной ночной жизнью, рано засыпает. По тротуару медленно, грузно шагал полисмен, блюститель порядка, страж закона, того самого закона, что наступал Джину на пятки. Темно-синяя форма, на груди — серебряный «щит», на левом боку дубинка, широченный кожаный ремень с подсумком, большой пистолетной кобурой и небольшой кобурой для наручников…
Джину показалось символичным то обстоятельство, что самое важное решение своей жизни он принимает в сердце столицы, в историческом «Уиллардс», где принималось столько жизненно важных решений, в нескольких шагах от Капитолия и Белого дома, от «Карандаша», как называют вашингтонцы обелиск Вашингтона, от мавзолеев Линкольна и любимого президента Джина — великого демократа Джефферсона. Впрочем, эта мысль показалась ему слишком высокопарной и мелодраматичной, и он поспешно отогнал ее прочь.
— Ну же, Джин! — мягко сказал за его спиной Лот. — Одно твое слово, и ты увидишь, что находится за чудесным зеркалом Алисы!
Почти по-военному, резко, через левое плечо повернулся он к Лоту.
— О'кэй, мистер Мефистофель! Я последую твоему совету. Как говорится, «audentes fortuna juvat» — «смелым судьба помогает»!
Лот с облегчением вздохнул. А Джин удивился остроте нахлынувшего на него чувства отрешенности.
— Ты не пожалеешь о своем решении, малыш! — говорил Лот. — Став одним из нас, ты почувствуешь такой вкус могущества и власти, которое не дает никакая другая форма! И все твои мечты станут явью. Мы отомстим всем нашим врагам, Джин. Твои враги? — это мои враги. Ради этого стоит отведать и солдатчины на офицерских курсах специальных войск, пока все враги успокоятся и потеряют бдительность. А потом мы так вдарим по ним, что от всех этих красавчиков и красных масок останется одно мокрое место. Как говорят мои соотечественники, мы вскоре предоставим им возможность поглядеть снизу, как растет картошка!
Лот подхватил со столика бутылку смирновской.
— Выпьем, Джин! Выпьем за героя — разведчика Джина Грина!
Джин выпил, налил еще.
— За Джина Грина — «неприкасаемого»! — снова сказал Лот. — За Джина Грина — бханги!..
— Это Натали? — через четверть часа говорил Лот по международному из номера. — Хэлло, дорогая! Это Лот. Только прошу тебя — не задавай никаких лишних вопросов. Ты меня поняла? У меня все идет превосходно. Завтра после завтрака вылечу в Нью-Йорк, а из аэропорта — прямо к тебе.
— Лот! А где…
— Никаких вопросов, Натали! Только скажи мне, за тобой и мамой хорошо присматривают?
— Да, Лот, мне это даже надоело. Сидит тут как…
— Ну вот и хорошо! На то она и сиделка.
— Лот, мы с мамой должны знать…
— Разумеется, разумеется! Скажи маме, чтобы она ни о чем не беспокоилась. Береги ее, даже газеты и то не давай читать. Как здоровье мамы?
— Рана почти не беспокоит ее, но…
— Ну вот и отлично! До скорого свидания, моя милая!
Ночью Джину снились кошмары. Он задыхался в затопленном водой Потомака подвале ЦРУ, сквозь решетку сочился ядовитый газ, мимо проплыла дохлая крыса с лицом Красавчика с выколотыми глазами…
Было решено лететь прямо в Нью-Йорк.
— Раз я ухожу в армию, — сказал Джин за завтраком в «Уилларде», — машина мне все равно больше не понадобится. Я позвоню сегодня же первому попавшемуся торговцу автомобилями в Филадельфии и попрошу его продать «де-сото» по сходной цене, перешлю доверенность.
— Неправильно! — сказал Лот. — Привыкай думать как разведчик. Твоя машина находится в руках полиции. Они или угнали ее в свой гараж, или установили в ней засаду, поджидая тебя. Любой торговец машинами, если он читает газеты, услышав тебя, сразу позвонит в полицию. Значит, надо подождать, пока уляжется вся эта шумиха. — Лот взглянул на Джина. — Хорошо я тебя разукрасил — тебя не узнала бы и миссис Гринева.
Джин сидел напротив Лота с лицом, заклеенным в нескольких местах пластырем, расписанным меркурохромом и йодом.
— Ей-богу, ты похож не то на изуродованного куклуксклановцами борца за гражданские права негров, не то на одного из этих абстракционистских портретов в Нью-Йоркском музее современного искусства! — рассмеялся Лот. — Мой бог! Никогда не забуду выставку этого кретина Жана Дюбуффе, куда меня затащила Натали. Я чуть было не вывихнул себе челюсть, зевая, а вечером напился как лорд! Не могу понять, что Натали находит во всех этих модернягах-шарлатанах!
