Сдавая херцевский «плимут» в аэропорту Даллеса, Лот отправил Джина в «джон», чтобы тот не мозолил глаза полицейским и сыщикам в штатском. Потом они прошли в полутемный бар — до очередного челночного рейса Вашингтон — Нью-Йорк оставалось минут двадцать.
— Двадцать две минуты! — уточнил Лот, взглянув на свою золотую «омегу». Лот во всем любил точность.
В самолет они нарочно вошли последними и, проходя вперед, внимательно оглядели пассажиров, Лот по правому борту, Джин — по левому. Ни итальянца, ни каких-либо других подозрительных субъектов в самолете не оказалось.
Они сели во втором ряду, и вдруг Лот толкнул Джина локтем, показал кивком на сидевшую впереди, в первом ряду, старую даму. Лот и Джин едва удержались от смеха: это была та самая мумия с подсиненными волосами, что не выпускала изо рта вонючие сигарильо.
Стрелой пролетев двести двадцать пять миль, самолет Ди-Си-8 приземлился на старом аэродроме Ла Гардиа, названном в честь давно покойного и когда-то популярного мэра Нью-Йорка. Друзья без происшествий вышли из аэропорта, сели в желтое такси «Иеллоу кэб компани».
Как всегда, у Джина захватило дух при виде вздыбленных небоскребов Манхэттена.
— «Пьяный от алчности, похоти, рома — Нью-Йорк! Ты стал сумасшедшим домом!» — вполголоса продекламировал Джин и, помолчав, обнимая взглядом великолепную панораму, открывшуюся с моста, он добавил: — и все-таки я люблю тебя, мой «маленький старый Нью-Йорк». [Стихи американского поэта Байрона Р. Ньютона. В оригинале:
(Перевел Г. Поженян.).]
Никогда прежде не смотрел Джин такими глазами на свой город. Черта отчуждения уже пролегла между ним и Нью-Йорком, и Джин мысленно прощался с так хорошо знакомыми ему домами, улицами и авеню, Сентрал-парком и ресторанчиками и даже знакомыми полицейскими, регулировавшими немыслимое городское движение. В каком-то переулке мальчишки на роликах играли в хоккей. На Бродвее меняли огромную рекламу кинотеатра «Парамаунт». Рабочие в комбинезонах срывали старую афишу прошлогоднего призера Академии кинематографических искусств и наук — музыкального кинобоевика «Вестсайдская история», и Джину было грустно оттого, что он, возможно, никогда не узнает название следующего фильма и никогда не пойдет смотреть его с Наташей или какой-нибудь другой девушкой.
Лот проехал мимо стеклянного здания призывного центра посреди Бродвея и остановил такси на «перекрестке мира», на всегда людном северо-западном углу «великого белого пути» и 45-й улицы, у подъезда высоченной, уродливой коробки отеля «Астор».
— Вы, мистер Дансэр, — сказал он с улыбкой, — снимите себе здесь номер, а я поеду за Натали.
Джин окинул неприязненным взглядом крохотный полутемный вестибюль, оклеенный выцветшими обоями, подошел к читавшему комиксы клерку, смахивающему на сутенера.
Да, это не «Балтимор», в котором номер стоит до ста пятидесяти долларов.
Отель «Астор» оказался одной из тех гостиниц с сомнительной репутацией, постояльцы которых, как правило, регистрируются под вымышленными именами Смит или Джонс, воровато проносят к себе бутылки виски и постоянно принимают в зашарпанных семи-десятидолларовых номерах лиц противоположного пола. В этом доме свиданий даже не было порядочного бара, и Джин скучал целых сорок минут, глядя с восемнадцатого этажа на бродвейскую пеструю сутолоку, прежде чем в дверь постучали и в номер вбежала Наташа.
— Боже! На кого ты похож! — вскричала она, увидев лицо брата.
Устрично-белое платье, туфельки на шпильках, наспех намазанные карминовые губы.
В глазах сестры Джин увидел столько любви и тревоги, что он мысленно дал себе пинка за то, что как-то давно перестал уделять внимание сестренке. Эта напряженная храбрая улыбка, эти судорожно сжатые кулачки.
Лот появился в номере всего на минуту.
— Вы тут поболтайте, — сказал он, — а я займусь оформлением твоих документов, Джин. Тебе здесь не следует задерживаться. В этой гостинице нередко бывают полицейские проверки. Думаю, что тебе надо покинуть Нью-Йорк не позже чем завтра.
— Уже? — нахмурился Джин. — Так быстро?
— Чем раньше, тем лучше, малыш!
— Мне нужно повидаться с мамой…
— Не выйдет. Ведь врач запретил ей выходить из дому, а тебе туда вход закрыт. Отложим это свидание до лучших времен. Дом находится под наблюдением полиции и наверняка людей Красавчика. Если бы не мои связи, я не смог бы пройти туда и привезти сюда Натали. Не правда ли, Джин, Натали становится все больше похожа на мою любимую киноартистку Одри Хепбэрн? Кстати, захочешь поесть — тут напротив чудное мюнхенское пиво «Левенбрау» и отличные свиные ножки!
И Лот исчез, оставив брата и сестру вдвоем.
Джин коротко, опуская все жестокие подробности, с большими купюрами рассказал обо всем, что произошло после того, как они расстались в день похорон отца.
