Джинни поежилась и чихнула, когда лёгкий сквозняк прошёлся по библиотеке. Несмотря на чары и закрытые окна, замок всё ещё оставался очень старым сооружением, и зимой становилось куда холоднее, чем обычно. А Джинни, хоть по ней так сразу и не скажешь, та ещё мерзлячка.
Том слабо шевельнул рукой, но ей сразу стало тепло. Согревающие чары Реддла — лучшие!
— Спасибо, — тут же произнесла Джинни, ярко улыбнувшись. Том на это лишь отмахнулся, вернувшись к книге.
На самом деле, опустив голову, он скрыл довольную улыбку. Том никогда раньше ни о ком не заботился, разве что о садовой змейке, живущей в приютском саду, но забота о Джинни отличается. Когда он вот так согревает её чарами, делает ей чай, заплетает волосы и прочие мелочи, а она с улыбкой всё принимает... Становится так странно на душе. Приятное тёплое чувство охватывает всё естество, подталкивая его заботиться о ней и стремиться сделать её жизнь невозможной без него. И он должен признать, что стал и сам зависим от тех новых и неизведанных для него чувств.
Раньше Том воспринял бы это как проблему, которая требует исправления, а лучше избавления от неё, но не сейчас. Он под влиянием невозможно несносной Джинни Уизли изменился, хотя и остался внутри всё тем же Томом Реддлом. Джинни заставила его взглянуть на многие вещи под другим углом.
Том сделал очередную пометку на пергаменте, прежде чем вернуть свой взгляд к Джинни. Та источала всем видом леность и скуку, качаясь на задних ножках стула с книгой на лице. Если кто-то из профессоров или мадам Пинс заметят её, Джинни определённо влетит... Мысли сбились, когда Джинни приподняла книгу и скосила взгляд на него.
— Не сверли меня взглядом, я больше не буду качаться на стуле, — буркнула Джинни.
— Я не делал этого. Если ты устала, мы можем выйти подышать свежим воздухом, — предложил Том, убирая перо. Он закрутил пергамент в трубу и убрал его в сумку.
— Я только за! — резко поднявшись, она оперлась руками о стол. — Библиотечный запах — вот где уже, — провела она ребром ладони по шее.
Джинни вышла из-за стола, махнула рукой Гермионе и Гарри, который провожал её с Томом печальным взглядом, полным безысходности.
— Не отвлекайся, Гарри! — отдернула Гермиона Гарри, стукнув его книгой по голове.
Джинни захихикала, Том приобнял её за плечи, уводя из библиотеки и на ходу возвращая книги на места.
— По-моему, для Гарри скоро Волан-де-Морт будет не так страшен, как Гермиона за учебниками, — пошутила Джинни, толкнув локтем Тома в бок.
— Возможно. К слову о страхах, завтра у нас на ЗОТИ ведь изучение Боггарта, — припомнил он, переводя взгляд с коридора на Джинни. — Ты готова?
Джинни прошла немного вперёд, обогнав Тома, и, развернувшись к нему лицом, сцепила руки за спиной.
— Не знаю, — честно ответила Джинни, продолжая идти задом наперёд. — Я никогда особо не задумывалась о своём страхе. Это может быть смерть, а может и Тёмный Лорд, — криво улыбнулась она, ведь была уже не так уверена в том, что боится Тёмного Лорда — или это может быть что-то такое же глупое, как пауки Рона. Поэтому я жду с нетерпением, чтобы узнать, что за страх в моей голове, — указала пальцем на висок Джинни.
— Мой страх — моя смерть, — коротко сказал Том и, взяв Джинни за плечи, развернул её. — Смотри вперёд, когда идёшь, если не хочешь упасть.
— Ты такой зануда!
— Кто-то из нас должен быть
Том дёрнул на себя Джинни, и туда, где до этого стояла гриффиндорка, приземлилась навозная бомба, и Пивз с разочарованным видом шарился в доспехах, что-то быстро тараторя.
— Я изгоню этого придурка! — рыкнула Джинни, сверкая гневным взглядом.
— Этот раздел магий относится к некромагии и является запрещённым, — менторским тоном обрубил её планы Том.
— Куда ни плюнь, всё запрещено! — недовольно нахохлилась Джинни.
Том рассмеялся, громко, по-настоящему, а потом его ладонь легла на голову Джинни, лохматя ей волосы.
—
— Раньше тебя это не заботило, — заметил Том, скрывая яд в голосе.
Джинни, на взгляд Тома, была и так хороша, а после зелий и чар эта красота стала ещё ярче и заметнее не только для него, но и для других. Нежелательные взгляды всё чаще были прикованы к ней, а разговоры о её ещё никем не завоёванном сердце стали вспыхивать, как лесной пожар, доходя даже до слизеринской гостиной.
Хотелось вырвать всем языки и выколоть глаза, чтобы они больше не смели даже мыслью позариться на ту, что принадлежит ему. Он протянул руку, взяв Джинни за руку. Та не обратила на это особого внимания — привыкла. Она куснула край конфеты, распаковывая лимонный леденец.
— Тоже хочешь? — заметив взгляд Тома, спросила Джинни, выплюнув край упаковки.
— Да, — не стал отказываться он.
