– Можно только гадать, сэр.
– Боюсь, Бринкли сейчас уже проспался.
– Такое допущение не лишено оснований, сэр.
– Тем не менее это была на редкость человеколюбивая мысль – послать старикашку туда. Будем надеяться на лучшее. В конце концов, у Бринкли есть этот его топор. Скажите, как по-вашему, Чаффи в самом деле придет сюда?
– Полагаю, сэр, в любую минуту.
– Значит, вы считаете, мне не стоит есть его завтрак?
– Не стоит, сэр.
– Дживс, но я умираю от голода!
– Очень, очень сожалею, сэр. В настоящую минуту положение несколько напряженное, сэр, но чуть позже, я уверен, мне удастся облегчить ваши мучения.
– Дживс, а сами вы завтракали?
– Да, сэр.
– И что было на завтрак?
– Апельсиновый сок, сэр, «Криспикс» – это такие американские кукурузные хлопья, яичница с ветчиной, тосты и джем.
– С ума сойти! И конечно, чашка крепкого бодрящего кофе?
– Да, сэр.
– Потрясающе! Может быть, я все-таки стащу одну сосиску? Всего одну.
– Я бы не советовал, сэр. Конечно, это несущественно, но его светлости поданы копчушки.
– Копчушки!
– А это, я полагаю, идет его светлость, сэр.
Снова Бертраму пришлось убраться с глаз долой. Едва я умостился в своем укрытии, как дверь открылась.
И снова раздался голос:
– Дживс, это вы, привет!
Полина Стоукер!
Черт возьми, только этого недоставало! Как я уже говорил, Чаффнел-Холл, при всех своих недостатках, до сих пор хотя бы не кишел Стоукерами. И вот пожалуйста – их полчища буквально наводнили его, как мыши. Сейчас кто-то начнет дышать мне в ухо, я оглянусь и увижу недоросля Дуайта, это только в порядке вещей. Что ж, думал я – с большой горечью, скрывать не стану, – если эти Стоукеры решили свить себе здесь на недельку уютное семейное гнездышко, пусть уж будет полный комплект.
Полина начала жадно принюхиваться.
– Что это, Дживс?
– Копчушки, мисс.
– Для кого?
– Для его светлости, мисс.
– Ой, Дживс, а я еще не завтракала.
– Не завтракали, мисс?
– Нет. Папа вытащил меня из постели и полусонную приволок сюда. Знаете, Дживс, он рвет и мечет.
– Да, мисс. Я только что беседовал с мистером Стоукером. У меня сложилось впечатление, что он и в самом деле несколько взволнован.
– Он всю дорогу расписывал, как разделается с вами, пусть только вы попадетесь ему на глаза. И вот вы говорите, что беседовали с ним. Что произошло? Он вас не съел?
– Нет, мисс.
– Наверно, на диету сел. Куда он подевался? Мне сказали, он был здесь.
– Мистер Стоукер ушел минуту назад с намерением посетить вдовий флигель, мисс. Думаю, он надеется найти там мистера Вустера.
– Надо предупредить беднягу.
– Не стоит тревожиться о судьбе мистера Вустера, мисс. Его нет во вдовьем флигеле.
– А где он?
– Он в другом месте, мисс.
– Ладно, мне это безразлично. Помните, Дживс, я вчера вечером сказала вам, что собираюсь стать миссис Бертрам Вустер?
– Помню, мисс.
– Так вот, Дживс, я уже не собираюсь. Можете больше не волноваться за этого недотепу. Я передумала.
– Очень рад это слышать, мисс.
А уж как я-то обрадовался! Ее слова были для меня сладчайшей музыкой.
– Что вы сказали – рады?
– Да, мисс. Я сомневаюсь, что этот союз оказался бы счастливым. Мистер Вустер – приятный молодой джентльмен, но я сказал бы, что он по натуре своей холостяк.
– И к тому же не семи пядей во лбу?
– Мистер Вустер, мисс, в некоторых случаях проявляет большую находчивость.
– Вот и я тоже проявляю находчивость. И потому пусть папенька скандалит сколько его душе угодно, я все равно ни за что не выйду за этого несчастного затравленного дуралея. Зачем мне это нужно? Я не желаю ему зла.
Наступило молчание. Потом:
– Дживс, я сейчас разговаривала с леди Чаффнел.
– В самом деле, мисс?
– У нее в семье тоже не все гладко.
– Да, мисс. Вчера вечером между ее светлостью и сэром Родериком Глоссопом, к большому сожалению, произошел разрыв. Но потом, я рад вам это сообщить, ее светлость, судя по всему, одумалась и пришла к заключению, что совершила ошибку, прервав отношения с вышеназванным джентльменом.
– Людям свойственно одумываться, как вы считаете?
– Вне всякого сомнения, мисс.
– Только надо, чтобы одумались и те, с кем порвали отношения, иначе какой толк? Дживс, вы сегодня утром видели лорда Чаффнела?
– Видел, мисс.
– Как он?
– Мне показалось, мисс, несколько расстроен.
– Правда?
– Да, мисс.
– Хм… Ладно, Дживс, не буду больше отвлекать вас от ваших обязанностей: по мне, чем глубже вы в них окунетесь, тем лучше.
– Благодарю вас, мисс. Желаю вам доброго утра.
Дверь затворилась, я по-прежнему сидел не шевелясь и углубленно продумывал сложившееся положение. С одной стороны, не могу не признать, что радость свободы играла и пела в моих жилах, как драгоценное вино, у меня будто крылья выросли. Ведь эта взбалмошная Полина Стоукер заявила решительно и твердо, без всяких там иносказаний и экивоков, сказала ясно и открыто, яснее некуда, что никакими силами папаша не заставит ее нахлобучить свадебную фату и топать со мной под венец. О чем еще, казалось бы, мечтать?
