— И мы надеемся, что ты нам поможешь, — вздохнул Исито Ягуёме, — Мы работали на тебя как на Мастера Гремлинов. Ты давал самую сложную, самую интересную, самую великолепную работу. Ты слушал жалобы моих собратьев и даже помог им, когда я потерял разум от счастья работы. Мы доверяем тебе.
Я глубоко и серьезно задумался. Ситуация — полный швах, если так подумать. Нет, будь этих гремлинов пять-десять, я был бы вне себя от счастья, попросту забрав их себе. Но тысяча? Даже два десятка будут «высасывать» мою башню от всей магии, гремлины — жильцы волшебного мира. В этом мире, как ни крути, второй Великой Обсерватории нет. Да если бы и была, она была бы совершенно не тем строением, что устроило бы шесть кланов.
Что мы имеем? Вывод элементарный, простой, буквально прыгающий, с криком, в глаза.
— Вам необходимо самообеспечение! — изрек я, обведя шесть желтокожих ушастых стариков орлиным взором, — И… приватизация Обсерватории!
— Ч-что? — каркнул Исито Ягуёме, раскрывая свои желтые гляделки во всю, оказавшуюся совершенно немалой, ширину.
— Вам нужно зарабатывать деньги на содержание жилища, — пояснил я, — И… украсть Великую Обсерваторию у Гильдии Магов.
Ответом мне встали вытащенные глаза уже у представителей всех кланов. Я стоял (слегка согнувшись) и ждал, пока гремлины одуплятся. Прихлебывая чай.
Гремлины не воруют, не лгут и не мракобесят иным образом. Эти волшебные мутанты лишены большей части прелестей полноценного разумного существа, что им компенсировано крайне плохо, если не считать увесистого срока жизни. Тем не менее, сами концепции они понимают прекрасно, но относятся к ним паршиво. Ну, предложить гремлину украсть монетку даже хуже, чем если бы архангелу Михаилу, архистратигу Воинства Господнего, было бы предложено пощупать за жопу Марию Магдалену.
Совершенно небогоугодная джигурда.
Пришлось пережидать кучу криков, хрипов, заламывания рук, уверений, что «они — не такие», клятв «мы на это пойти не можем!». Когда мне надоело, я прямо спросил:
— Кому принадлежит Великая Обсерватория?
— Гильдии Магов! — дали мне дружный, синхронный ответ.
— А вы к кому относитесь? — нанес я коварнейший, подлейший, мерзейший и своевременнейший удар по гремлинской самоидентификации.
— …
Никто никогда этим вопросом не интересовался. Вообще. Однако, головы у желтокожих паукообразных гоблинов варили замечательно, свести воедино несколько переменных им стоило лишь пары минут, после чего мне было уверенно заявлено:
— К Гильдии Магов!
— У вас нет представительства, нет управления, нет бюджета, — начал перечислять я, загибая пальцы, — У Великой Обсерватории тоже ничего нет, кроме списка материалов, который, внезапно, предоставляете вы. Я не вижу ни одной причины, мешающей объединить Обсерваторию и гремлинов воедино…
Кристально честные коротышки причин видели много, прямо везде. Они ничуть не скрывали того, что являются понаехавшими в эту мегабашню личностями, причем нечестными, так как, создавая рабочие места для соплеменников, сознательно увеличивали стоимость обслуживания механизмов, что и привело к текущему кризису. То, что процесс шёл настолько плавно, что не тревожил их рецепторы честности — ложилось дополнительным грузом на хрупкие гремлиновые плечи. Идея уйти всей расой в изгнание, то есть дружно самоубиться от безысходности, казалась им единственным пристойным выходом из положения.
Вот что ты будешь делать.
Нет, поймите меня правильно, в глубине души — я тот еще негодяй. Не по зову природы, а исключительно благодаря школе жизни. Прекрасно понимаю, что то, что не умеет о себе позаботится — подыхает в этом суровом мире направо и налево. Но. Это же целая тысяча наивных, чудовищно трудолюбивых, честных и невинных существ! Это в человеческом городе можно почти кому угодно загнать кинжал в бок, зная, что проткнул не невинного, а это же дети! Уродливые, желтые, социально инвалидные, святые дети!
Однако, это было лишь начало долгой и чудесной дискуссии, в ходе которой гребаные гремлины, как какие-то лемминги или самураи, вечно пытались выбрать путь, ведущий к смерти. Но я был упрям.
Я умею.
— Здравствуйте, дорогой мой Гомкворт Сорквурст! — зубасто улыбался я почти через десяток часов своему куратору в Мифкресте, — Очень рад вас видеть!
— Гм, эти чувства взаимны… — пожилой гоблин взирал на меня с некоторым сомнением, — Но мне несколько настораживает выражение вашего лица, мастер Джо! Оно выглядит предвестником бед и скорбей, причем, направленных на меня!
— Отнюдь! — я продолжал излучать елей, патоку и прованское масло, — Просто мне несказанно повезло разжиться весьма весомым статусом и полномочиями, господин Сорквурст, так что вы мне сейчас нужны, чтобы ввести их в правовое поле Гильдии Магов…
— Ввести? — хлопнул старик веками.
— Можно вставить, — любезно подсказал я, — Всунуть. Засандалить. За-са-дить! В общем, зафиксировать!
— Да? Хм! — подобрался зеленокожий, — И на какой статус вы претендуете?
