После таких слов им оставалось только стоять и любоваться платьем.
– Видишь, здесь совсем нет кринолина и турнюра? Это называется… поли…
– Полонез, месье, – подсказала улыбающаяся продавщица.
Он с облегчением кивнул.
– Точно. Фасон разработан для принцессы Александры. Очевидно, это сейчас в моде, силуэт принцессы или что-то в этом роде.
Мег улыбнулась, не веря своим ушам.
– Ты рассказываешь мне про
Он почесал голову, вспоминая что-то.
– Думаю, это ручная работа. Другого такого нет, потому что оно создано по одному особенному эскизу.
–
Лори покраснел.
– Одному из моих.
– Тедди?
Его лицо сделалось похожим на свеклу из Овощной долины.
– Вроде того. Дизайнеры месье Уорта сотворили из него модную вещичку и все такое. Я всего лишь… вдохновил их. Я как-никак Маэстро Вдохновения.
– Ты сделал это ради меня? – Все случившееся сегодня не укладывалось в голове. – Это более чем вдохновляюще, Тедди.
Лори с трудом подбирал слова:
– Это платье с портрета моей мамы. Она тогда была в Париже, в молодости. На том снимке она смеется, такая счастливая, живая… и напоминает мне тебя, Джо. Платье, конечно, совсем не то, что было на ней, но очень на него похоже. – Он со вздохом откинул с лица прядь волос. – Не могу объяснить лучше. Просто мне хотелось, чтобы у тебя появилось что-то, в чем ты ощутила бы… то, что мама научила меня чувствовать, слушая музыку Верди.
Джо стиснула его руку. Не отрывая глаз от шелка цвета лунного сияния.
Какая-то ее часть уже раскаивалась в том, что она отвергла подарок Лори. Джо была вынуждена это признать. Но другая часть – бо́льшая часть, если быть откровенной, – ликовала от того, что они вместе с Лори смогли подарить этот момент Мег, которая готова была скрыться за занавеской и с помощью продавщицы примерить на себя платье, вся побледневшая от шока, но с едва заметной улыбкой радости на губах. Джо видела однажды такую улыбку на картине Леонардо да Винчи «Мона Лиза», как будто Мег знала какой-то секрет, о котором не решалась поведать миру.
Джо послала Лори еще один благодарный взгляд и скользнула за занавеску вслед за сестрой.
Получатель взгляда проводил ее глазами, удивляясь, насколько меткое название было дано этому бутику[6].
Несколько минут спустя Джо выскользнула из кабинки, облаченная в выходное платье Мег: обновленную версию скромного белого тарталанового платья, которое сестра надевала на дебютный бал Салли Гардинер, подробно описанный в «Маленьких женщинах». Оно было неброским и не привлекало внимание к той, на ком было надето ранее, но отлично смотрелось на Джо. Новые перчатки и сапожки в тон также неплохо подходили для предстоящего вечера. Она была рада.
Мег же появилась в невесомой дымке, шелковом серебре, ниспадающем от ее груди, – как чистейшая холодная вода конкордского ручья в самый разгар лета, – с искусно вышитыми на нем мельчайшими стежками нежными кувшинками…
Оно напоминало о том самом месте в пруду…
У Джо замерло сердце. Все это было задумано, как послание, на языке, известном только ей и Лори. Послание для нее.
Но теперь оно принадлежало Мег, а не Джо. Она отвергла его подарок. Фактически, отвергла его самого и отдала сестру вместо себя.
Все, что ей оставалось – это крепко обнять сестру. Лицо Мег сияло столь же ослепительно, как и платье.
– Ты выглядишь великолепно, Мег. Затмишь всех остальных девушек.
– Только благодаря самому щедрому джентльмену, – ответила она, подарив Лори улыбку. – Спасибо, Лори. От всего сердца. Спасибо вам обоим.
–
Экипажу, который отвезет их в оперу, на Верди, «Травиату», историю падшей женщины.
Джо шла позади них, на этот раз бережно подбирая подол своего платья –
Разве не этого хотела сестра? Разве не так она говорила?
