— Теперь вам, генерал, предстоит действовать только собственными силами. С моря оборону на себя возьмут три наши субмарины и легкий крейсер «Дрезден» — этого вполне достаточно, поверьте. Кроме того, мы захватили пару «риверов» и шлюп в качестве канонерки — они стояли в ремонте. Это подарок от нас — с них начнется флот Бурской Федерации. Экипажи на них выделили, но учтите — буры должны стать моряками, сейчас их и десятка не наберется в каждой из команд.
— Наша молодежь сама пойдет на корабли, — уверенно заявил генерал Марвиц, но Лангсдорф немного охладил пыл простым замечанием:
— Для подготовки матроса требуются долгие месяцы, а офицеров несколько лет. Вот только этого времени у нас нет, мой друг. Так что сажайте на коней свое войско, ставьте пулеметы на «тачанки», помните это интересное слово?
— Конечно, рессорная коляска или повозка с установленным на ней пулеметом. Великолепная штука — теперь мы можем не смотреть на превосходство англичан в силах!
— У вас три бурских «коммандо», пусть не конница в привычном смысле, а ездящая пехота, этого вполне достаточно, чтобы начать борьбу за освобождение Оранжевой. Поднимайте восстание среди своих соотечественников — оружия и боеприпасов хватит на полгода, англичане нас хорошо снабдили, скажем, так. И главное — смело вооружайте лояльных к вам кафров, обещайте им привилегии как в Намибии. Формируйте пешие отряды аскари, а буры будут исключительно «конницей», так сказать. Тут масса негров бродит — можно хоть сто тысяч поставить под ружья, которых у нас только на пятую часть хватит. Но лиха беда начало! Продержаться нужно только год, а там, в войне наступит перелом в нашу пользу, поверьте мне на слово. Делайте набеги на Кейптаун — мои корабли его недавно хорошо потрепали. Делайте все, чтоб англичанам жизнь здесь медом не казалась! И обещаю вам — как только мои корабли выполнять поставленные задачи, я еще раз нанесу визит в здешние воды, поддержу Наталь…
Оставшись один, Лангсдорф пребывал долгое время в размышлениях — легко сказать, но очень трудно претворить в жизнь задуманное. Буры обязательно восстанут — такой благоприятный момент они вряд ли упустят. Тем более что германские корабли всячески вредят англичанам везде, где только можно, о чем открыто пишут даже в местных газетах. А, значит, борьба в здешних степях надолго затянется. Конечно, Наталь британцы отобьют, вот только подводники с них попьют крови. А если подойдут достаточно сильные отряды буров, то кто знает, может быть и удержат этот важнейший порт — по крайней мере, здесь почти тысяча немцев.
— Первый раунд мы выиграли, остается еще три — и там тоже нужно победить любой ценой! Теперь можно догонять Шенберга, а на обратном пути нанести визит к французам — думаю, после него ситуация еще больше обострится. На такой куш играть можно…
Он медленно прошелся по каюте, посмотрел на портрет Руфи — старых фотографий в рамках теперь не было. Девушку запечатлели на фоне камина — оранжевое пляшущее пламя оттеняло белокурые волосы. Этот драгоценный подарок доставил фрегаттен-капитан Шульц — он сам зашел к Хагер за посланием к своему адмиралу, и получил в дополнение к портрету толстый пакет с письмами и разными безделушками, что подарила «своему милому Гансу», пусть постаревшему, но «любимому мужу». Лангсдорф с тоской в глазах посмотрел на родное, но такое юное лицо и прошептал:
— Любовь с первого взгляда… Повторно накатило… Руфи, я вернусь к тебе, чтобы это мне не стоило!
Младший флагман 1-й Крейсерской Эскадры
командор фон Шенберг
Суэцкий канал
— Артерия перерезана, теперь пусть помучаются!
Командор Шенберг усмехнулся, хищно оскалив зубы — новые приемы войны на море, привнесенные из будущего адмиралом Лангсдорфом давали прекрасные результаты. Чрезвычайно дерзкая операция с билетом в один конец удалась, хотя ее готовили чуть больше двух с половиной месяцев — невероятно короткий срок для осваивания спешно набранными германскими командами трофейных английских крейсеров и подготовки диверсантов в одной из бухт Южной Георгии.
— Ферфлюхте!
Смачным ругательством фон Шенберг помянул этот суровый антарктический остров, на котором плененные англичане начали дохнуть как мухи. Так им отлились мучения буров — стариков, женщин и детей — которых эти просвещенные мерзавцы содержали в концлагерях, томя голодом. В страданиях там умерли тысячи буров, вся вина которых заключалась в том, что на их землях были найдены богатейшие месторождения золота и алмазов, столь нужных «Туманному Альбиону».
