– Ты сам, Коля, не суетись, – дружески тронул лейтенанта за плечо Жаров. – Взять преступника не самое сложное дело, особенно если он на виду. Но сначала надо его отработать, присмотреться к нему. Важно установить все его связи. Глорин и Кнут не главные фигуранты, поверь моему чутью. А выхватив шестёрку, мы можем потерять туза. Будет обидно, если вообще поправимо.
– Капитан прав, Николай. – Игнатов встал и прошёлся по ковровой дорожке, от которой он не раз, но безуспешно пытался избавиться через уборщицу Клаву. – Вот тебе и поручим отработку Кнута. Справишься? Справишься, я не сомневаюсь! Сообрази, как лучше организовать наблюдение, и будь на постоянной связи. Можешь прямо сейчас приступать к выполнению задания.
– Тогда я пошёл?
– Удачи тебе, лейтенант! – Полковник крепко пожал Николаю руку и ободряюще посмотрел ему в глаза.
В кабинете остались Жаров, Кротов и капитан Дроздов.
– Не хочу вас обижать, мужики, но работаем мы плохо, это надо признать. Да, именно мы. Я не ухожу в сторону. Губернатор на генерала давит, генерал – на меня. При этом ещё и о чести наших мундиров не забывайте, нашей профессиональной гордости. Вот и делайте выводы.
– Ну какие здесь выводы, Дмитрий Петрович? – Жаров раздосадованно запустил пятерню в свою пышную шевелюру. – Что плохо, то плохо. Третий месяц топчемся на месте. Не за что зацепиться, не за что!
– А Глорин? А Прыщ? А ещё какая-то там дамочка с иконами. Теперь и Кнут в придачу… Разве мало материала, Саша? И он не отработан!
Жаров молча слушал полковника, изредка поглядывая на майора. Кротов тоже молчал, досадуя про себя: «Только-только вроде бы начинает клевать, а не берёт, и всё тут! Терпение и ещё раз терпение. Никакой спешки! Другого не дано. Жалко, время уходит, конечно, но что поделаешь?»
– Трогать Прыща ни в коем случае нельзя, – Жаров посмотрел на полковника, – завалим всю операцию, Дмитрий Петрович. Если они с Глориным в одной упряжке, дальнейшие его действия комментировать нет нужды. Потому он у нас с Михаилом пока в резерве. Глорин, судя по словам профессора Свиридова, гастролёр. Если он уехал из города, бросив институт, то у него здесь, возможно, остались какие-то связи или он их наладил по мере необходимости. Но где его искать?
– Он может появиться в двух местах, – высказал своё мнение Кротов, – в мастерской или у Кнута. У реставратора ему пока делать нечего, значит, вероятнее всего, он нанесёт визит Кнуту. Да и то вряд ли. Я думаю, Глорин выехал из города, до поры до времени, конечно. Зачем ему лишний раз рисковать? Собака знает, чьё мясо съела… И дамочки с иконами, как вы, Дмитрий Петрович, называете клиентку Кузнецова, в городе тоже нет. Во всяком случае, легально. Я уточнял в регистрационной службе, Фридман Мария Александровна у них не значится. – Кротов потёр ладонью о ладонь, как он всегда делал, когда особенно сильно волновался. – Остаётся только ждать. И я предлагаю возобновить наблюдение за мастерской. Если мы решили отправить Синельникова в Марьино, то здесь пусть поработает капитан Дроздов. Олег парень серьёзный, на него можно положиться.
– Не возражаю, Миша. Был бы только толк. Был бы толк, мужики!
…Лейтенант Синельников появился в Марьино под вечер. Под ногами уже крошился хрупкий ледок прихваченных мартовским морозцем набегающих за день лужиц, которые ёжились в каждой складке мягкой деревенской дороги. Незнакомый молодой парень в лёгкой куртке и бейсболке, любопытным взглядом присматривающийся к растянувшимся вдоль улицы домам, не мог не привлечь внимания первой же встречной женщины. Она куда-то спешила, но поравнявшись с Николаем, не преминула поинтересоваться причиной его появления в деревне:
– В гости к кому приехали, ай так чё?
– Нет, не в гости. Хочу снять квартиру ненадолго. Не подскажете, кто квартирантов пускает?
– Да и многие пускают. Ноне кажная копеечка в дело. – Женщина оглянулась по сторонам, подумала и вдруг быстро пошла к дому с зелёным палисадником. – Айда за мной, я тя счас устрою.
Николай сначала нерешительно, а затем, присмотревшись к табличке с адресом, прибитой к воротному столбу, охотно направился за женщиной. «Если пустят, это будет верхом везения», – с надеждой подумал лейтенант, входя во двор дома матери Кнута.
Пустили. Без лишних слов, даже обрадовались. В жарко натопленной большой комнате хозяйка, громогласная и проворная не по возрасту, представила постояльцу сноху Наташу и внучка́ Павлика, вихрастого тёмноволосого мальчугана лет семи-восьми.
– А жить, парень, будешь в притычке, – сразу объявила она Николаю. – Вход в неё отдельный, сам себе барин. Ты надолго к нам?
– Не знаю, как получится. Сейчас пока буду учиться на подготовительных курсах, а потом экзамены. Если в институт поступлю, наверное, общагу дадут. Тогда съеду от вас. А если скажут самому снимать жильё, то останусь, если не выгоните.
