– Да, конечно, – торопливо согласился посетитель, – я не забыл. Так вот, хочу вам сказать, что этот господин приобрел статуэтки из музея Лувра. Особенно его интересовало древнеегипетское искусство. Вы ведь знаете, что в Лувре оно представлено наиболее полно, чем где-либо.
Жаклин старалась сохранить спокойствие. Невзрачный посетитель, сидевший перед ней на стуле, был человек, которого она ждала последние сутки, осталось только не спугнуть его ни пренебрежительной интонацией, ни резким словом.
– Вы хотите сказать, что статуэтки для своей коллекции поэт Аполлинер получал прямо из Лувра?
– Именно так.
– И кто же ему их поставлял?
– Вы писали о том, что сохраните втайне наш разговор.
– Разумеется. Это журналистская этика, которой мы строго следуем. Можете говорить совершенно безбоязненно. То, что вы здесь произнесете, не уйдет дальше этих стен.
– Вы внушаете доверие, мадемуазель. Человек, который поставлял им статуэтки… перед вами!
Жаклин невольно опешила.
– Вы хотите сказать, что…
– Именно это я и хотел сказать. Я тот самый человек, который пополнял коллекцию известного поэта Аполлинера Гийома. Он приходил в музей, указывал мне на понравившуюся статуэтку и уходил. Я же выбирал момент, когда смотрительницы не будет рядом, быстро брал ее с витрины, прятал под пальто и уносил. У господина Аполлинера просто не хватало для этого духа.
– И вы можете доказать то, что сказали? – глаза Жаклин стали размерами напоминать чайные блюдца.
– Разумеется! Неужели вы думаете, что я мог бы бездоказательно обвинять уважаемых господ? Минуточку, – сунув руку в карман, он извлек из него небольшую египетскую статуэтку и поставил ее на стол.
У Жаклин перехватило дыхание. Сглотнув, она мгновенно узнала статуэтку, на которую всякий раз обращала внимание, когда приходила в Лувр. Эта была миниатюрная статуэтка Сфинкса, вырезанная из ярко-зеленого нефрита. Голову статуэтки покрывала тончайшая пластинка золота. Работа была тонкой и невероятно искусной. Лицо Сфинкса, застывшее в камне, выглядело столь же загадочным, как и лик самой «Джоконды».
– Боже! – не удержавшись, выдохнула Жаклин. Притронувшись кончиками пальцев к гладкой поверхности, она ощутила холод канувшей эпохи. – И вы просто так вынесли эту статуэтку из Лувра, под пальто? – спросила она, не веря в выпавшую удачу.
– Почему же «просто так»? – почти обиделся гость. – Нужно было выбрать момент, когда никто не смотрит. Так вы дадите мне три тысячи франков? – спросил он, вновь спрятав статуэтку в карман.
Вытащив из стола заготовленный конверт с деньгами, Жаклин протянула его посетителю:
– Возьмите. Они ваши.
– Надеюсь, здесь все в точности? – губы визитера скривились в ироничной улыбке.
– Можете пересчитать… Но давайте вернемся к разговору о «Моне Лизе», не хотите ли вы сказать, что поэт Гийом Аполлинер причастен к ее краже? – произнесла Жаклин, лихорадочно соображая, под каким заголовком следует опубликовать сенсационную новость.
– Именно это я и хочу сказать.
– Но вряд ли он сам крал картину из музея.
– Вы невероятно прозорливы.
– И кто же это сделал?
– Я могу вам это сказать, но сумма в этом случае должна быть увеличена втрое.
– Мне нужно посоветоваться с главным редактором. А вы можете сказать, где сейчас находится «Мона Лиза»?
Улыбнувшись, посетитель произнес:
– Могу. Но опять все зависит от размеров вознаграждения. А теперь извините, мне нужно идти. Дела! – он спрятал конверт во внутренний карман сюртука.
– Надеюсь, что когда мы с вами увидимся в следующий раз, вы мне все расскажете.
– Не сомневайтесь! – проговорил посетитель и хлопнул дверью.
Вчитываясь в броские названия статей, вышедших за последнее время, комиссар вдруг осознал, что против него ополчился весь свет. Каких-то несколько дней назад едва ли не каждая газета пела ему дифирамбы: называла его лучшим сыщиком Франции, а полицию, что он возглавляет долгие годы, лучшей в мире. И вот теперь прежние заслуги были забыты, он превратился в отрицательного персонажа, сделался мишенью для многочисленных насмешек.
– Проклятье! – отшвырнул Марк Лепен в сторону газету.
А ведь не кто иной, как он, сумел отыскать парижского душителя, на счету которого было шесть загубленных проституток. Представляясь клиентом, маньяк уединялся с женщиной в комнате, после чего затягивал на ее шее черный шелковый шнур, а затем спокойно удалялся через запасной выход.
Ведь именно он два года назад руководил операцией по устранению банды грабителей в предместьях Марселя, на счету которой было десятки ограблений и восемь убийств. А полгода назад комиссару удалось изобличить крупную шайку карманников, укравших у господина премьер-министра золотой портсигар (о том памятном случае писали едва ли не столько же, сколько о краже картины Леонардо да Винчи).
