Джоконда улыбается ворам полностью

Почему сейчас не вспоминают о том, что именно ему удалось отловить шайку международных марвихеров. Шайка действовала весьма изобретательно, представляясь влиятельными и состоятельными вельможами, они «работали» исключительно в тех местах, где любит собираться состоятельная публика: в театрах, на балах, в великосветских салонах. Их дерзость дошла до того, что они стали красть из театральных гримерных дамские сумочки, в которых состоятельные актрисы хранили драгоценности. Один из марвихеров, прослыв знатным соблазнителем, порой умудрялся снимать бриллиантовое колье прямо с прелестной шейки предмета своего обожания. Шайку удалось обезвредить – каждый из участников понес заслуженное наказание. А некоторые наиболее активные члены преступного сообщества теперь работали на каменоломнях в Марокко, укрепляя мощь Франции.

Как быстро меняется благосклонность публики!

Ни о каком отдыхе, какой он обычно себе позволял в начале рабочего дня: чашка кофе – в правой руке, газета – в левой, не могло быть и речи. Его глаза так или иначе упирались в заголовки газет, буквально кричащие:

«Кто он, комиссар Лепен»? «Комиссар полиции вновь в центре скандала», «Господин Лепен, вы не правы!»

– Франсуа, вы читали сегодняшние газеты? – обратился комиссар к своему помощнику – инспектору Франсуа Дриу, сидевшему на соседнем стуле и также просматривавшему журнальные публикации.

Инспектор Дриу выглядел непроницаемым.

– Да, господин комиссар. Мне приходится это делать, все-таки это неотъемлемая часть сыскной работы.

Тряхнув газетой, комиссар продолжал:

– Вы только послушайте заголовки: «Фиаско комиссара полиции», «Кто вы, господин комиссар?», «Будет ли отставка господина комиссара?». Что вы на это ответите, разлюбезнейший инспектор Дриу?

Инспектор Франсуа Дриу, срочно вызванный комиссаром на совещание, вместо предполагаемого обстоятельного разговора был вынужден выслушивать жалобы на журналистов. В какой-то момент Дриу показалось, что сетования могли перерасти в откровенные стенания, однако худшего не произошло, – комиссар Лепен оказался на высоте.

Для инспектора было неожиданно, что Марк Лепен, не однажды встречавшийся лицом к лицу со смертельной опасностью, человек, раскрывший полторы сотни убийств, обладает столь тонкой душевной организацией.

– Это безобразие, господин комиссар! – отозвался Лепен. – Я всецело разделяю ваше возмущение.

– А вы читали последний номер «Энтрансижан»?

– Пока еще не успел, господин комиссар.

Марк Лепен взял со стола очередную газету. Похоже, что он скупал всю периодику и развлекал себя тем, что читал пасквили в собственный адрес.

– В сегодняшнем номере поэт Гийом Аполлинер разродился огромной статьей с критикой в адрес правительства и вашего покорного слуги… Хотите послушать, что он там пишет?

Инспектор лишь пожал плечами, выражая смущенное согласие. Не тот случай, чтобы отказываться от выразительного чтения начальника.

– Не знаю, насколько это уместно с моей стороны, господин комиссар.

Инспектор украдкой посмотрел на часы: большая стрелка, дернувшись, с металлическим звоном остановилась на цифре «девять», меньшая как будто бы продолжала стоять на месте. В коридоре его ожидала толпа из вахтеров и сторожей, дежуривших в день преступления в Лувре, которых следовало допросить самым тщательнейшим образом. Однако комиссар не думал прекращать разговор, продолжая изливать поднакопившуюся горечь:

– Я ценю ваш такт, Франсуа. Вот послушайте… «Вы удивлены, что в Лувре украли картину? А что же вы хотите, господа? В галереях не встретишь ни одного охранника. Национальное достояние Франции стерегут значительно хуже, чем какой-нибудь заштатный музей в Испании. Руководство Лувра откровенно потворствует грабителям и ворам разных мастей. Остается лишь удивляться парижской полиции, возглавляемой комиссаром Марком Лепеном, который совершенно ничего не делает для того, чтобы отыскать украденную «Мону Лизу» и засадить за решетку злоумышленников. Если он и дальше будет потакать грабителям, то мы останемся без национальных сокровищ. Может, пришло время поменять его на более расторопного?» – Сложив газету, комиссар в раздражении бросил ее на стол. – Что вы на это скажете, инспектор?