Как считает Конрад, рассказ «Человек из Девона», по которому назван весь сборник, гораздо интереснее и поэтичнее «Спасения Форсайта». Это странная, причудливая история, написанная от первого лица в эпистолярном жанре. Героиня рассказа Пейшнс обладает совершенно необыкновенным характером: в ней есть некая дикость и порывистость, делающие ее похожей на Кэтрин Эрншоу, героиню Эмилии Бронте[36]. Как и Кэтрин, Пейшнс типичная деревенская жительница. Она ничего не знает о жизни города и цивилизованного мира. В этом рассказе Голсуорси описывает любимый им Девон обстоятельнее, чем Бронте – Йоркшир или Харди – Дорсет; местность начинает играть в рассказе самостоятельную роль, это сила, определяющая судьбу ее жителей. Так, природа становится предвестницей трагической гибели Пейшнс, бросившейся со скалы после того, как она поняла, что покинута Зэхери Пирсом, своим возлюбленным.
«Любопытство привело меня к тому самому обрыву, с которого упала она. Я отыскал на скале место, донизу сплошь увитое плющом; уступ, на который она поднялась, был чуть правее меня – настоящее безумие. Здесь я понял, какие бурные страсти владели ею! Позади, окаймленное маками, лежало сжатое поле, там копошились и летали рои насекомых; а хлеб еще не был убран, по-прежнему хлопотали коростели. До самого горизонта распростерлось голубое небо, море сияло во всем великолепии над этим черным утесом, там и тут тронутым красным. Над полями с их оврагами и ложбинами повисли огромные белые облака. Здесь небо никогда не бывает медно-красным, как на восточном побережье; вечно оно покрыто сонными, ватными облаками, неуловимо меняющимися и плывущими куда-то. У меня все еще звучали в ушах некоторые фразы из письма Зэхери Пирса. В конце концов, он такой, каким его сделала сама жизнь, окружающая среда, семейные традиции».
За исключением, пожалуй, рассказа «Цвет яблони» и еще нескольких небольших рассказов, сборник «Человек из Девона» во многом отличается от всех других произведений Голсуорси. Здесь нет и тени сатиры, нет стремления критиковать или призывать к изменению чего-либо; это истории простых, сильно чувствующих людей, живущих в Девоне. На этой стадии своего творчества Голсуорси экспериментировал, пытаясь выработать собственный метод, и неудивительно, что в одной книге могли появиться два таких разных произведения, как «Человек из Девона» и «Спасение Форсайта». Обнаружив в себе призвание к сатире, он не спешит складывать новое оружие. Пейшнс – образ более привлекательный, но Суизин – более сильный образ. Выбор сделан: Суизин Форсайт становится первым настоящим литературным детищем Голсуорси.
К моменту издания «Человека из Девона» Голсуорси исполнилось тридцать четыре года. Уже опубликованы четыре книги под псевдонимом
Теперь необходимо остановиться и более детально изучить «образ жизни» этого человека, который стоит на пороге мира большой литературы, переживает переходный период, который бывает у всех писателей, добившихся успеха в своем деле. Сегодня он пока один из многих, обычный саженец в большом саду, а завтра уже обгоняет всех в росте, превращается в цветущее дерево, непохожее на другие, завоевывает славу.
Роман Голсуорси с Адой продолжался уже почти шесть лет. В 1902 году Ада предприняла решительный шаг и поселилась отдельно от мужа: «Теперь никто не стремится наказать меня, за исключением майора, готового прибегнуть к побоям», – говорила она в июле Моттрэму. Открыто любовники могли появиться вместе лишь во время совместных путешествий за границу, в которых Джон выступал в качестве «сопровождающего лица» Ады. Это обстоятельство плюс любовь Ады к заграничным поездкам приводили к тому, что много времени они проводили в путешествиях, ставших составной частью их совместной жизни. Аде очень повезло с родом занятий ее «компаньона», как писала она в своих путевых заметках «Через горы и дальше»: писателя «невозможно лишить его дела, если он только сам этого не захочет. Блокнот, ручка, походная чернильница (так как наш писатель не желал пользоваться авторучками: это был некий ритуал – задумчиво, размеренно, ритмично погружать ручку в чернильницу было ему необходимо так же, как и дышать, хотя он и не осознавал этого), и, таким образом, он был во всеоружии».
