18 ноября они прибыли в пункт назначения – Ди. По дороге (они ехали поездом) им представилась возможность наблюдать за французскими солдатами, среди которых им предстояло работать, и внешний вид этих людей произвел на них большое впечатление – они выглядели куда значительнее английских «томми»: «...В каждом лице виден характер, ни одно лицо не кажется неосмысленным или таким, будто думает за него кто-то другой... По сравнению с их лицами лица англичан выглядят глупыми, а сами туловища костлявыми и поджарыми». Когда они прибыли в Дофин, «высокий крепкий молодой солдат – сплошная белозубая улыбка – быстро подхватил наш багаж, автомобиль быстро помчал нас сквозь дождь и ветер по небольшому городку, перевез через реку, затем провез по длинной сосновой аллее, и мы прибыли в госпиталь».
H^opital B'en'evole[102] в Ди Мартурете был расположен в «живописном месте, окруженном невысокими горами». Здесь их приветливо встретил немногочисленный персонал, насчитывавший четырех женщин: их поместили в «уютные темные комнаты, отапливавшиеся камином». Через два дня Голсуорси начал делать массажи и нашел это занятие интересным. К 21 ноября у него установился определенный распорядок дня, начинавшийся с завтрака в 8.15, затем следовала серия из трех массажей и одного занятия по системе Мюллера. Последние массажи он делал в десять часов вечера. Сохранилась фотография, на которой запечатлены Джон с Адой среди нескольких французов, – Джон одет в форму офицера британской армии. Все это мероприятие, проведенное под эгидой британского командования и в то же время абсолютно на дилетантском уровне, просто немыслимо в наше время.
«Мой массаж, как это ни странно, похоже, приносит пользу, – писал Джон своей сестре Мейбл Рейнолдс. – В день я работаю с десятью пациентами, затрачивая на это в целом пять часов, затем около получаса занимаюсь с несколькими больными гимнастикой по системе Мюллера, а также помогаю прислуживать за столом во время обеда. Ада занимается бельем, а также целый день шьет, делая перерыв только с часа до половины пятого». Вся эта работа в госпитале будет выглядеть менее странно, если вспомнить, сколь важную роль в жизни Голсуорси занимала забота о людях. Рудольф Саутер не раз подчеркивал, что у его дяди был дар ухаживать за больными, и, как свидетельствуют дневники, немалую часть своей жизни Джон провел, ухаживая за Адой во время ее многочисленных болезней. Месяцы, проведенные в госпитале, наверняка были для Голсуорси самыми счастливыми за время войны. Наконец-то он был в состоянии сделать что-то для пострадавших на фронте. Джон был чрезвычайно занят, и у него не оставалось времени для гнетущей тоски, которая снедала его последние полтора года.
Голсуорси отдался своей новой работе с характерными для него преданностью делу и энтузиазмом; поэтому, когда в начале марта 1917 года они покидали Мартурет, он смог написать в своем дневнике, что за время работы в госпитале он не имел ни одного выходного дня. Похоже, что Аде ее занятия тоже понравились; хотя формально она была лишь кастеляншей, именно она осталась во главе госпиталя, когда в конце декабря Олхасен ненадолго уехала в Англию. Да и физически она чувствовала себя лучше, чем когда-либо; судя по ее письму Ральфу Моттрэму, отправленному из Уэльса незадолго до их отъезда из Англии в ответ на его жалобы по поводу обострения гастрита, она сообщает о своем состоянии: «Посмотрите на меня! С пятнадцати до тридцати лет я постоянно мучилась, а теперь ем свежие и маринованные огурцы, дыни и не испытываю ни малейших неприятностей».
Их работа не ограничивалась лишь массажем и заботой о белье; они принимали живое участие в судьбе пациентов – французских солдат, а рассказ «Обломки» является ярким и сочувственным описанием историй двух из их подопечных. Госпиталь обзавелся автомобилем, в котором больных вывозили на прогулки, а также граммофоном, который, по словам Ады, доставлял ей «весьма сомнительную радость, но очень нравился мужчинам». Она также аккомпанировала раненым, когда те распевали свои традиционные Petits Chansons[103]. Рождество 1916 года было одним из самых счастливых в жизни Голсуорси: «Над нашим рождественским столом в госпитале были развешены зеленые гирлянды и веселые китайские фонарики: сидевшие за столом люди в их красных больничных куртках оживленно болтали, шумели, смеялись. С французами очень легко, они такие неисправимо веселые». Ада и Джон были совершенно очарованы французами и их образом жизни: «Нам ужасно нравятся наши французы. Англичане не могут быть такими интересными. Мы оба просто влюбились во Францию».