Воспоминания о происшествии на Филиппинах были еще свежи, когда Beatles пришлось столкнуться с еще одной волной враждебности — скорее психологического, чем физического плана — во время американских гастролей. Причиной этого стали неосторожные слова Леннона относительно усиления безбожия в современном мире во время интервью лондонской газете «Evening Standard». Перепечатанные в журнале для подростков «Datebook» его заявления о том, что Beatles «сегодня популярнее Иисуса», что «христианство уйдет, исчезнет, отслужит», были восприняты более серьезными средствами массовой информации как беспардонное «богохульство» в стране, которая до их «британского вторжения» — и до того, как полковник Паркер, помыкая Элвисом, применил к тому «армейский стандарт», — привыкла к тому, что поп–звезда, как правило, лишена собственного мнения и управляется менеджером, являя собой назидательный пример честности, справедливости и американского образа жизни.
В журналах для подростков и даже в некоторых своих высказываниях на дисках подобная звезда шоу–бизнеса повторяла банальные наставления людей среднего возраста — «слово родителей является законом», «нельзя ругаться» и все такое прочее — и демонстрировала почти полное отсутствие личных пороков. С мягким юмором любимец публики отвечал на вопросы о своем гардеробе, о предпочтениях в еде и о возрасте, в котором предполагает вступить в брак.
Высказывания Леннона, балансировавшие на грани неприличия, стали буквально красной тряпкой для «белой деревенщины» южных штатов, которые в карикатурах изображались ограниченными и необразованными людьми — благодаря таким инцидентам, как избиение расистами черного музыканта Ната Кинга Коула во время его выступления в 1954 году перед разношерстной аудиторией в штате Алабама. Вслед за этим последовали зажигательные бомбы, брошенные в помещение одной из радиостанций Хьюстона парнями, которые возмущались ее радикальной антивоенной позицией. Их «правая» воинственность была окрашена благочестивым страхом не столько перед богом, сколько перед «главным», «тем, кто на небесах», «боссом райдеров» или, если кто–то из них удосужился заглянуть в словарь, «великим архитектором». К нему относились как к непритязательному философу прерий, некоему божественному координатору или как к оправданию дремучих предубеждений, среди которых было порицание длинных волос у мужчины. Как сказано в Послании к Коринфянам: «Не сама ли природа учит вас, что если муж растит волосы, то это бесчестье для него?»
Именно здесь, в самом сердце «библейского пояса» США, были торжественно раздроблены тысячи дисков Beatles под оскорбительные комментарии местного диск–жокея. Другие акции протеста были такими же демонстративными. Новый долгоиграющий диск группы «Revolver» был исключен из списков 22 радиостанций юга страны, а страстные проповеди грозили громом небесным всем, кто придет на объявленные концерты Beatles, — хотя подтекст проклятий одной из радиостанций Мемфиса заключался в извращенной мести Брайану Эпштейну, неодобрительно отозвавшемуся о том, что она разгласила тайный (и впоследствии отмененный) договор о концерте Beatles в одной из студий города, где такие деревенские парни, как Элвис, Джерри Ли и Рой Орбисон, имели неограниченные возможности для выступлений.
Бойкот на радио и враждебно настроенная аудитория — это еще пустяки по сравнению с письменными угрозами того, что божественный гнев — или кто–то из смертных, действующих по воле Всевышнего, — поразит Джона Леннона прямо во время концерта. Правда, практичные американские антрепренеры не посчитали это достаточной причиной для прекращения турне. Как бы то ни было, даже после того, как «То Kill A Beatle» заслуженно отправилась в мусорную корзину, ничего не произошло и в тех двух случаях, когда в адрес Beatles поступали угрозы. 20 августа 1964 года в управлении Центра конгрессов в Лас–Вегасе раздался телефонный звонок и неизвестный человек сообщил, что во время дневного концерта группы, состоявшегося в 16 часов, в здании была заложена бомба, но это сообщение не было воспринято достаточно серьезно, и вечерний концерт не отменили.
Через восемнадцать дней портье отеля в Монреале, где остановились Beatles, соединил Брайана Эпштейна с человеком, который сказал, что пуля найдет Ринго Старра, как только он сядет за свою ударную установку на концерте в городском «Форуме». Эпштейн решил подстраховаться и нанял детектива, чтобы тот стоял рядом с помостом для ударной установки — возможно, чтобы преградить путь пуле. Подобно Питу Бесту, Ринго сидел низко, и тарелки располагались прямо над ним. Никого не беспокоило, что играть было неудобно, да и кто мог услышать его — или выстрел — в этом бедламе?
