Первой встала Дора и, словно мощное снотворное, ввела всех присутствующих в анабиоз с помощью презентации такого высокого уровня банальности, что нервная система Джонатана в знак протеста отказалась реагировать на нее вовсе.
Не умирай, держись! Пульс у него еле прощупывался, и он весь вспотел. Через пять минут живых здесь не останется. Последней мыслью, которую выдала кора головного мозга Уэса, прежде чем отключиться, было то, что ему нужно купить зубную пасту. Луиза Кримпл доедала третье пирожное и было непохоже, что она что-то слушает.
Паттерсон был мастером презентаций. Он принял эстафетную палочку и вывел всех из дебрей бессознательного, объяснив, что бизнес «Бродвей Депо» имеет все шансы громко вернуться в перегретую конъюнктуру канцелярского рынка. Способность Паттерсона так выстрелить метафорой, что она начинала играть красками, которые вообще в ней не были заложены, поразила Джонатана. Ему вдруг стало необычно жарко. Под столом он снял ботинки и носки, слушая, как эккаунт-директор говорил и говорил про то, как рекламные кампании бороздят просторы вселенной. Вероятно, его метафора должна была настроить аудиторию на мысли о голубом небосводе, в который Джонатан должен был взметнуться, как орел.
Наконец Питерсон закончил балаболить.
– Ну, а сейчас выступит человек, у которого по-настоящему есть что сказать. Гений, создавший нашу новую кампанию, Джонатан Трефойл.
Все же он был гением. Так и есть. Ведь все только об этом и говорят.
Джонатан медленно встал. Почему же в помещении такая жара? Сначала он посмотрел на Луизу, которая улыбнулась ему полным ртом пирожных. Его взгляд скользил от одного члена команды «БД» к другому, но скользил так медленно и останавливался на каждом лице на такое неприлично долгое время, что, казалось, Джонатан забыл, зачем он вообще присутствует в этой комнате в частности и на планете Земля в целом. Пребывать в покое было так хорошо, что он плавал в этом умиротворении, растворялся и погружался в состояние нулевой гравитации, благодарный всем за тишину. Наконец он улыбнулся блаженной улыбкой и стал напевать детскую песенку. Уэс бросил нервный взгляд на Грили. Грили смотрел прямо перед собой, сохраняя нейтральное и отрешенное выражение лица.
Когда все уже отчаялись, Джонатан вдруг заговорил. Коллеги из «Комрейд» обреченно вздохнули, когда, глядя прямо в глаза Луизе Кримпл, он начал говорить ей, насколько разрушительной для души и тела была для него работа с их брендом. Он говорил ласково и аккуратно, терпеливо объясняя, что в некоторые дни вечная пустота казалась более желанной, чем файлы «Бродвей Депо», что он на следующей неделе женится во многом потому, что его работа – это такое болото, что любое событие, даже такое, как жениться не по любви, лучше, чем написание очередной порции объявлений типа «два по цене трех».
«Без обид, Луиза», – сказал он и улыбнулся.
Комната загудела. Данте навострил уши. Его тончайшее чутье говорило ему, что скоро сойдет лавина.
Уэс многозначительно показал Джонатану на стены, и Джонатан остановился на середине фразы, меняя тему с умопомрачительной медлительностью лайнера «Королева Мэри», подплывающего к Нью-Йорку. Наконец он начал подбираться к презентации новой кампании. Его речь была четкой, связной и плавной. Он говорил убедительно и расположил к себе слушателей. Затем настал момент, когда, на театральный манер, он подошел к стене (босой) и сорвал кальку с первого комикса. Команда «Бродвей Депо» под предводительством Луизы, у которой дрожали губы, встала и подошла к стене, со всем возможным вниманием изучая творение Джонатана. Несколько человек были смущены видом его босых пальцев, но большинство с увлечением вчитывались в каждое слово, рассматривали рисунки, шептались и даже с улыбкой показывали пальцем на рамку. Джонатан, краснея и сверкая глазами, наблюдал за выражениями их лиц. Когда они рассмотрели каждый миллиметр первой картинки, он сорвал кальку со второй. А затем с третьей. Команда обратила взоры на своего руководителя, чтобы понять, как им реагировать.
Луиза ничего не говорила. Она бегло осмотрела комиксы, но лицо ее при этом выражало полнейшее отсутствие эмоций.
Затем она повернулась к Джонатану.
– Вау, – сказала она, и затем, – удивительно.
И сразу же поднялся хвалебный хор из «вау», и «удивительно», и «вау, удивительно», все заулыбались и всячески выражали одобрение.
Через какое-то время Джонатан дал знак всем сесть.
– Прежде чем вы дадите официальный ответ, я бы хотел сказать, как эта кампания поможет вашему бизнесу.
Полностью владея собой, он подождал, пока в комнате не установится идеальная тишина и все глаза не устремятся на него. Он уверенно улыбнулся Луизе, которая почти полностью сползла в кресле, будто готовясь упасть в обморок, и начал говорить.
– От всего сердца существование передало свое страдание лимону, – начал он со всем доступным ему пафосом. – Однажды удачливый хорек лег спать.
Улыбок среди слушателей стало меньше. Может, они не расслышали?
Джонатан подошел к следующей картинке.
