В среду он показал свои идеи Уэсу, который внимательно рассмотрел комиксы и выслушал разъяснения Джонатана. Он кивал, читая и слушая, а потом похлопал его по спине, назвал человеком редкостных творческих способностей и креативности. Сисси завиляла хвостом с удвоенной частотой, и даже Данте позабыл про свой злобный взгляд.
Уэс показал комиксы Эдуардо, но это было простой формальностью. Через десять минут он вышел из его кабинета, улыбаясь Джонатану с поднятым большим пальцем. Его сердце переполнилось гордостью за себя. Он – перспективный молодой сотрудник, и его таланты заслуживают признания и поощрения. Он всем докажет, что он способен на многое, что кипит новыми идеями. И он был рад, что свадьба состоится через две недели после презентации в «Бродвей Депо». Иначе он просто не смог бы на ней присутствовать.
Пока Паттерсон, эккаунт-директор, и Дора, начальник отдела исследований, производили необходимые вычисления и подбивали маркетинговые данные для презентации, Джонатан дал волю воображению. Повышение, значительное повышение зарплаты, руководящий пост в компании – возможно, даже отдельный кабинет с персональной табличкой на двери. «Комрейд и Трефойл» или «Трефойл и Комрейд», «Трефойл и сыновья».
Несмотря на то, что за много дней у Джонатана накопился значительный недосып, энергии у него было даже больше, чем раньше. Каждое произнесенное слово было ясным и точным, его не мучили ни голод, ни жажда, и весь организм работал на чистом высокооктановом адреналине.
– Ты ужасно выглядишь, – нахмурившись, заметила Клеменс.
– Но чувствую себя прекрасно. Сконцентрирован, как джедайский меч, вжух-вжух!
Купив тридцать круассанов, он раздал их в офисе. Данте задумчиво жевал свою долю, и Макс написал Джонатану мейл.
ОТ: Max@comrade.com
КОМУ: jonathan@comrade.com
ТЕМА: Что ты куришь?
Можно и мне угоститься?
Джонатан оставил письмо без ответа. Его работа над презентацией была завершена, и Уэс предложил ему взять выходной. «Какой-то ты дерганый, – сказал он. – Выспись. Нужно, чтобы ты выглядел свежо в пятницу».
Искупавшись в одобрении, Джонатан зашел в мужской бутик и купил там четыре дорогущих футболки цвета лайм, пина колада, розовое шампанское и пепельный беж, еще ярко-синий с зеленоватым оттенком льняной пиджак и ультраактуальные японские джинсы из органического необработанного сырья по цене, от которой он прослезился. Продавец строго-настрого запретил стирать их по крайней мере год.
Вечером он заказал пиццу с козьим сыром, артишоками и листьями капусты-кейл, которую так любила Джули. Он был уверен, что успех этой кампании заставит ее осознать, за какого удивительного человека она выходит замуж, какой он на самом деле взрослый и предприимчивый.
На кухне они встретились глазами. «Я – настоящий мужчина, – мысленно сказал он ей. – Я отлично справляюсь с работой, и я такой крутой, что мы можем заняться сексом прямо здесь, на кухонном столе, прямо сейчас».
Но для Джули это было чересчур, и она мысленно передала ответное послание в том духе, что это может произойти, только когда рак на горе свистнет.
За ужином он беззаботно болтал что-то об их совместном будущем. Джули о чем-то думала, но не говорила, о чем. Уголки ее красивых губ опустились вниз, и концовки всех его историй оказывались нескладными. Она дождалась, пока он закончит.
– Тебе разве не интересно, что происходит с нашей свадьбой?
Свадьба! И Джонатан хлопнул себя ладонью по губам.
– Ну конечно! Конечно, мне интересно! Это же будет самый счастливый день нашей жизни. Ты – в платье цвета морской волны, я – в жженом шоколаде! А мы клятвы будем писать друг другу? Я бы хотел произнести речь насчет вечности – ну, такую, с точки зрения геологии.
Выражение ее лица остановило полет его фантазии.
– Нет?
Джули начала сомневаться в правильности своего решения. Лоренца оценила жизнеспособность их пары как минимальную из возможных. Не то чтобы Джули полностью ей доверяла, но все-таки получить ноль из десяти было удручающе. Но разве она не любила Джонатана? Чем, если не любовью, можно было объяснить это переполняющее ее чувство неизбежности?
– Никаких геологических тем, – сказала она. – Никаких ископаемых. Ни единого слова «похороны». Никаких шуток. И это не обсуждается, Джонатан.
Джонатана охватила страсть к своей будущей жене. Больше всего он любил ее, когда она разговаривала с ним вот так, непреклонно.
– Ты уверена, что хочешь за меня замуж? – он заглядывал ей в глаза, надеясь рассмотреть там что-нибудь. Но что именно? Уверенность, что они поступают правильно.
– Конечно, я хочу за тебя замуж.
– Почему?
– Почему?
– Да. Почему ты хочешь выйти за меня замуж?
Она покачала головой.
– Нет, правда. Ты можешь найти мужчину лучше меня. Более организованного, с большей зарплатой и без собак.
– Я не хочу больше никого. Я к тебе привыкла, – сказала она со слезами на глазах.
