– Друзья любят мясо. Слишком много согнутых локтей, – и он окинул взглядом аудиторию, оценивая ее реакцию.
Он ожидал получить гораздо больше кивков. Что, разве его комиксы оказались не настолько гениальными? И он не гений? Тем не менее он не отчаялся и стал продолжать.
– Сын договорился про ноги? Соглашение, господа, восторженная пантомима решила оформить плетеные ноги ликующему варвару. Консультацию нужно проводить с постельной откровенностью.
К этому моменту все смотрели на него разинув рты. Он только что сказал «постельная откровенность»?
– За половой плиткой мать нашла определенность и набила бутафорскую ламу.
«Боже мой!» – он начал понимать, что говорит. Он нес какую-то ахинею. У себя в голове он строил обычные связные предложения, но звучали они совершенно не так.
В отчаянии он продолжил:
– Никогда раньше не ходил по следам акведука. Эти рекламные объявления… – так, уже лучше! – эти рекламные объявления позволят каннибалам впасть в ступор из-за двойняшек пони, – каннибалам впасть в ступор из-за двойняшек пони? Это что вообще означает? – Новая листва и пальцы удачи. Даже спорадическое фасолевое дерево. Ромео машет огненным соком и хочет поймать нашу далекую сову. Если минога споет для четверга, кошка аплодисменты радуются.
Он замолчал, готовясь к кульминационному заявлению.
– Крысиная звезда. Понтон конец яйца. Аминь.
Когда Джонатан садился, в помещении стояла мертвая тишина.
Грили встал, спокойно подошел к Джонатану и положил руку ему на плечо.
– Пора немного отдохнуть, – сказал он.
Крепко взяв его за локоть и приветливо кивая ошеломленным клиентам, Грили увел своего подопечного в кабинет Уэса, закрыл за собой дверь и усадил Джонатана в кресло хозяина.
– Опусти голову между коленями. Так. И дыши.
Сквозь стеклянную перегородку они видели, как Уэс помогает плачущей Луизе Кримпл зайти в лифт.
Джонатан дышал, но это не помогало. В голове слова были связными, но стоило ему открыть рот, чтобы попросить Грили не волноваться, он сказал: «Схематический карандаш обреченности».
Уэс набирал 911 и жестами подзывал Макса.
– Скорую, пожалуйста, – сказал он и назвал адрес.
Вошел обеспокоенный Макс.
– Эй, Джей. Что с тобой? – он тронул друга за плечо, и Джонатан поднял голову.
– Циклопы, – был ответ.
Макс посмотрел на Грили, который стоял рядом с мрачным видом.
У него инсульт? Сисси положила голову Джонатану на колени, Данте стоял рядом. Скорая приехала через десять минут, и медики начали измерять давление, спрашивать, нет ли острой боли, какие заболевания, включая диабет и инсульт, он перенес, светить фонариком в глаза и делать укол. На вопрос о том, как его зовут и какой сейчас год, он ответил: «Звонок на криббидж? О, ананасовый поэт».
Медики переглянулись и положили его на носилки.
– За последние двое суток не было ударов головой?
– Насколько мы знаем, нет, – покачал головой Грили.
– Трудно сказать, что с ним происходит, – сказал Уэсу второй врач, пока они катили Джонатана к двери. – Мы дадим ему препараты, которые показаны при мозговых травмах, и возьмем анализы. Можете подержать собак?
Собаки совершенно не желали, чтобы их держали. Сисси начала ужасно выть, а Данте яростно лез под ноги персоналу скорой, не давая им ступить шагу. Макс запер их в кладовке.
– Горны! – закричал Джонатан, пытаясь высвободиться из носилок.
– Не беспокойся за собак, Джей. Я о них позабочусь. Держись, братан.
Медики завезли носилки в служебный лифт, и все стихло.
В переговорной никто, за исключением Луизы, не двинулся с места и не сказал ни слова. Легче всего было встать, подойти к двери, не смотря по сторонам, и выйти. Это было легче всего, и все так и сделали. Уэс и Грили остались на месте, стараясь не смотреть друг на друга. Загорелое лицо Эдуардо посерело. Он направился в свой кабинет шагом, которым обычно идут люди, несущие гроб.
Джонатана стало клонить в сон еще до того, как скорая набрала скорость, и когда он попытался спросить, что с ним, все, что он смог сказать, было «вытянутый рыбный принц». Дружелюбный молодой медик посоветовал ему не разговаривать и заверил, что его жизни ничего не угрожает. Это успокоило Джонатана, и впервые за много дней он провалился в глубокий сон.
Ему приснилась высокая женщина-врач со странной, изогнутой улыбкой. Она сказала, чтобы он не беспокоился, потому что она кастрировала уже сотни собак, и больно не будет. Джонатан проснулся в холодном поту, не понимая, где находится. Каково же было его облегчение, когда он понял (украдкой проведя расследование), что все жизненно важные части тела по-прежнему в его распоряжении. Тогда он снова провалился в сон и проснулся немного позже, плотно завернутый в кокон больничных одеял. На него пристально смотрела мультяшная Кошка Феликс. Он заморгал.
– Джонатан! – позвала Кошка Феликс.
У нее были круглые черно-белые глаза и улыбка до ушей в форме гигантской буквы U.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.
Голос принадлежал Джули, но кошачья морда упрямо отказывалась трансформироваться в человеческое лицо. Джонатана это очень смущало.
– Розовое бумажное дерево.
