Из-за отсутствия своей музыкальной группы, мне пришлось обратиться в советское консульство, уже Парижское, с просьбой дать возможность порепетировать концертную программу с какой-нибудь советской рок-группой, назвав, для примера: «Самоцветы» и «Весёлых ребят». Ответ из Москвы снова пришёл незамедлительно, так как всё уже давно было договорено, и меня снова вызвали в консульство, для согласования условий. Договорились, что я арендую вокально-инструментальный ансамбль на время репетиций и гастролей по СССР.
Предложив музыкантам приехать во Францию, я, то есть мой фонд, брал на себя обязанности по содержанию музыкантов и их гостиничному устройству сроком на месяц. Консульство согласилось, оставив на моё усмотрение кого, собственно, выбрать себе в аккомпониаторы.
Всё-таки, прослушав пластинки, что предоставило мне советское консульство, я остановился на самом, на мой взгляд передовом тогда ансамбле, но в усечённом, так сказать составе. Мне не нужны быливсякие там: гобои, трубы. Чем обосновывалась прихоть наших руководителей музыкальных ансамблей содержать духовые группы? Я не понимал ни сейчас, ни в будущем. Воспоминания молодости о джазе? Советские стандарты? Так не было таких. Я многократно разговаривал за «рюмкой чая», когда уже стал признанным исполнителем, знатоком и можно сказать экспертом по ретро-музыке, со многими деятелями данного поприща о том периоде. И они сами не могли ответить на этот вопрос, называя своё состояние неким наваждением. Хотелось впихнуть невпихуемое. Потому и уходили в самостоятельное плавание такие музыканты, как Александр Градский, Александр Барыкин, Юрий Антонов, и многие другие.
В сентябре семьдесят восьмого года в новом международном аэропорту Парижа «Шарль-де-Голль» я встречал семерых членов вокально-инструментального ансамбля «Весёлые Ребята».
Прилетели: руководитель и, одновременно, клавишник Павел Слободкин, Алексей Пузырёв — гитара, вокал, клавишные, Александр Барыкин — вокал, гитара, Людмила Барыкина — вокал, Александр Буйнов — бас-гитара, Валерий Дурандин — гитара, Виталий Валитов — ударные.
Ребята выглядели уставшими и не особенно довольными. Видем потому, что рассчитывали на отдых, а «Москонцерт» продал их какому-то французскому музыканту. За валюту, между прочим продал. Недовольные лица меня удивили, потому что они приехали в Париж на полное моё обеспечение. Правда, командировочных и суточных им пока не выдали.
Лето, как обычно для советских музыкантов и артистов, было сезоном «чёса»[29] в санаторно-курортных городах, а период до зимних праздников — отпускным, репетиционным и просто рабочим по местным Московским площадкам. Далее — новогодний «чёс» по крупным предприятиям и концертным залам.
«Весёлые ребята» были группой «выездной». По Франции они, конечно, не катались, но по Восточной Европе, в том числе Югосллавии, Венгрии и ГДР ездили многократно.
Однако все, кроме Павла Слободкина меня поприветствовали радушно, а вот руководитель ансамбля сразу повёл себя вызывающе. У них был уже опыт работы с Алой Пугачёвой, закончившийся конфликтом и разрывом отношений. Будущая «примадонна», как она сама себя почему-то назвала, стала считать «Весёлых ребят» аккомпанирующей ей группой. Конфликт перерос в скандал с Павлом Слободкиным и они послали друг друга очень далеко и надолго, хотя до этого почти два года были почти мужем и женой. Помнится, будучи в подпитии, я спросил Павла, в году двухтысячном это было, об их отношениях с Алой Борисовной, и он, скривившись, сказал:
— У неё был очень скверный характер.
Потом, помолчав, добавил:
— Хотя… Почему был?
Сейчас мы друг с другом знакомы не были. Хотя про Слободкина я знал почти всё. Мы долгое время общались с ним уже в капиталистическом будущем. У самого Слободкина характер тоже был диктаторский. «Своих» музыкантов он держал в «ежовых рукавицах» и даже штрафовал по любому поводу. Вот и сейчас я столкнулся с его капризами и претензиями. Он прямо с трапа самолёта, увидев перед собой человека, значительно моложе себя, попытался «наехать» на меня. Обратившись к «переводчику» он сказал:
— Скажите ему, что без суточных мы работать не будем. И нам не сказали, где мы будем жить. Ещё… Рабочий репетиционный день — десять часов с пятью перерывами по полчаса, э-э-э, и репетировать будем так, как я скажу.
Я едва удержался от улыбки сразу, но улыбнулся, лишь услышав переводчика.
— Вы, наверное Павел Слободкин? — спросил я. — Очень рад познакомиться. Слышал и о вас, и о вашем коллективе только хорошие отзывы.
Я помолчал улыбаясь.
— Однако, свои песни мне хотелось бы готовить по моему рецепту, как жаркое. Как организовать репетиционное время с вашим коллективом, вы, наверное знаете лучше меня, но перерывов за десять часов будет только два. По одному через каждые три часа. Суточные вы получите сегодня по приезду в мой особняк, где вы будете жить в отдельных комнатах по двое. Там же, после обеда и отдыха, проведём первую репетицию и на ней обсудим организационные вопросы. Вы не переживайте, Павел, мы с вами сработаемся. И вам у меня понравиться.
