Джонни и мертвецы полностью

– Ф-ф-се в порядке, – просипел он. – К-хак огурчик.

В тумане расцвели красные и синие огни. Полицейская сирена пару раз взвыла и смущенно умолкла.

– А, – сказал мистер Аттербери. – Видимо, жена встревожилась и позвонила в полицию. Э… вы Бигмак, верно? Вы сумеете опознать этих людей, если снова их увидите?

– А то! У одного на ухе следы моих зубов. – У Бигмака вдруг сделался затравленный вид человека, который, в общем, никогда не встречался с представителями закона один на один. – Но в участок я не поеду, нет. Нипочем.

Рядом затормозила полицейская машина. Мистер Аттербери выпрямился.

– Пожалуй, объясняться буду я, – решил он, когда из машины вышел сержант Славни. – Привет, Рэй, – сказал он. – Рад, что вы выкроили время заехать. Можно вас на пару слов?

Ребята стояли, сбившись в кучку, и смотрели, как полисмены подходят к бульдозеру, а потом осматривают разрушенную ограду.

– Ну, началось, – с тоской сказал Бигмак. – Теперь Славни точно меня засадит. За укушенное ухо. Или за угон бульдозера. Вот увидите.

Холодец дернул Джонни за плечо.

– Ты знал, что что-то должно случиться!

– Да. Не знаю откуда.

В машину мистера Аттербери на минуту заглянул полисмен.

– Читает мою запись, – гордо сказал Холодец. – Поняли, что такое широта мышления?

Славни вернулся к патрульной машине, и они услышали, как он передает по рации:

– Нет! Повторяю: Г – как Герцеговина, В – как Вестфалия, А – как Аардварк…

От ограды, помахивая плоскогубцами, подошел мистер Аттербери.

– Пожалуй, до утра этот бульдозер не тронется с места.

– А что теперь? – спросил Джонни.

– Точно не знаю. Может быть, удастся выследить фургон. Вероятно, я сумею убедить сержанта Славни, что до поры нужно действовать чрезвычайно осторожно. Хотя с вас снимут показания. Но этого будет достаточно.

– Они были из «ОСП»?

Старый джентльмен пожал плечами.

– Может быть, кто-то подумал, что все значительно упростится, если на кладбище нечего будет сохранять, – сказал он. – Возможно, паре-тройке подходящих субъектов подкинули идею… э-э… некой хэллоуиновской шалости…

Рация взорвалась звуками.

– На Ист-Слэйт-роуд задержали фургон! – крикнул сержант. – Похоже, наших голубчиков.

– Отличная Работа, Сказал Констебль Плямс, – замогильным голосом возвестил Ноу Йоу. – Вы Повязали Всю Банду! Молодцы, Чумовая Четверка! И Все Пошли Домой Пить Чай С Кексом.

– Если бы ты подъехал в участок, Бигмак, ты очень помог бы, – сказал мистер Аттербери.

– Ни за что!

– Я поеду с тобой. И один из твоих друзей тоже может поехать.

– Это правда помогло бы, – сказал Джонни.

– Я поеду, – вызвался Ноу Йоу.

– А потом, – сказал мистер Аттербери, – я с огромным удовольствием позвоню директору «ОСП». С огромным удовольствием.

Десять минут спустя Бигмак, которого заверили, что ему не зададут ни единого вопроса касательно иных мелких происшествий с машинами – например, отчего некоторые автомобили оказываются не там, где их оставили владельцы, и т. д., и т. п., – в сопровождении Ноу Йоу и мистера Аттербери отбыл в полицейский участок. В редеющем тумане горели оранжевые огни сплинберийских фонарей. От этого тьма за ковровой фабрикой казалась гораздо чернее и гуще.

– Кончен бал, погасли свечи, – сказал Холодец. – Музыканты разошлись. Айда по домам.

Ветер рвал туман в клочья. Сквозь летучие пряди проглянула луна.

– Пошли, – повторил Холодец.

– Все равно это неправильно, – буркнул Джонни. – Не может все кончиться вот так.

– Хеппи-энд, – ответил Холодец. – Все как сказал Ноу Йоу. Плохих парней повязали. Дети спасли положение. Все взяли с полки пирожок.

В бледном свете луны брошенный бульдозер казался огромным.

Воздух словно наэлектризовался.

– Что-то будет. – Джонни сорвался с места и побежал к кладбищу.

– Эй, погоди…

– Догоняй!

– Нет! Только не туда!

Джонни обернулся.

– И ты косишь под вампира?!

– Но…

– Пошли, забор повалился.

– Но уже почти полночь! А там покойники!

– Ну и что? Рано или поздно мы все умрем.

– Спасибочки! Я уж лучше погожу!

Джонни казалось, что вот-вот разразится гроза. Покосившиеся надгробия, пыльный кустарник – все неслышно звенело и потрескивало, будто пронизанное токами.

Туман отступал, словно в страхе перед чем-то неведомым. В промозглом сине-черном небе светила луна, еще пуще сгущая тени.

Северный проезд и Восточная улица… они никуда не делись, но выглядели иначе. Они больше не принадлежали Сплинбери – их место было где-то в ином мире, там, где люди не ходят по дорогам мертвых и не дают им посюсторонние живые имена…

– Холодец, – не оглядываясь, окликнул Джонни.

– Чего?

– Ты здесь?

– Угу.

– Спасибо.

Джонни почувствовал, как что-то спало с его плеч, словно тяжелое покрывало, и изумился тому, что ногами еще касается земли.

Он бросился по Северному проезду к небольшому пятачку, где сходились все кладбищенские дороги.

Там уже кто-то был.

Поворот, пируэт, поворот – руки простерты вперед, глаза плотно закрыты. Шуршал и похрустывал гравий, лунный свет играл на ветхой допотопной шляпке. В полном одиночестве – поворот, пируэт, поворот – миссис Тахион танцевала в ночи.

В одиночестве, но не столь уж полном…