Как обычно, Алан рассказывал о своих приключениях. На этот раз он летал в Испанию, и даже в этой поездке девушки не обделили его своим вниманием. С его слов они так и пожирали его хищными взглядами, пока он танцевал, горланил песни и, потягивая алкоголь, рассказывал вольным слушателям истории из жизни.
Джонни вспомнилось, как Алан, отпив пару больших глотков пива и звучно выдохнув, протёр щетинистые усы и сказал:
— Как хорошо, что я не женат!
Джонни даже не сомневался, что Алан так скажет: это в его стиле. А вот самому Джонни больше по нраву тихая жизнь с любимой женой.
— Да ладно тебе, я ничего против жён не имею. Любовь окрыляет, а семья побуждает стать лучше, но знаешь, что всё же самое важное в жизни?
— Ну-ка, посвяти меня, — произнёс Джонни и отпил глоток из стакана.
— Свобода, — многозначительно произнёс Алан.
— Ох, Алан… Ты никогда не меняешься: сколько тебя знаю, ты всегда только о свободе и говоришь.
— А чего плохого в свободе? Если семья, работа, круг общения — да что угодно! — обременяют меня, загоняют в угол, то я уже не свободен. Ты можешь не соглашаться, но я считаю, что где свобода — там и счастье. Понял? Если делаешь то, что действительно хочешь, — получаешь удовольствие. А какая жизнь без удовольствия? Правильно — херовая.
— Да… тебя ничто не поменяет, — улыбаясь, подытожил Джонни.
— Нет, ну, а что? Все хотят быть счастливыми, только многие не знают, в чём их счастье. Для меня вот — в свободе, а для него, например, — Алан указал на молодого бармена, ловко натирающего бокалы, — что-нибудь другое. Эй, парень, налей-ка мне ещё кружечку.
Бармен, покорно кивнув, отложил тряпку и поспешил выполнять заказ. Когда он наполнял кружку пивом с пышной пеной, Алан подпёр голову пухлой рукой и сказал:
— Эй, парень, вот ответь старику, что для тебя делает счастливым?
— Если Алан пристаёт к людям с философскими вопросами, то это первый знак того, что он пьян, — с улыбкой на лице проговорил Джонни. — Тебе нужно проветриться, дружище.
— Заткнись, Джонни, от пары кружек пива не пьянеют. И вообще, раз сам не хочешь, то дай с другими о насущном поговорить.
Светловолосый бармен заинтересованно, хотя и без удивления на лице наблюдал за своим явно опьяневшим клиентом. Наверное, ему не впервой приходилось отвечать на подобные вопросы. Когда пара помутневших глаз посмотрела на него, он гордо поднял острый подбородок и, картавя, произнёс:
— Собственное мнение. Общаться с людьми прикольно, но вот подгибаться под них, чтобы не обидеть, — вообще не круто. Мне важно, чтобы меня слышали и, как минимум, считались с моим мнением, поэтому если я с чем-то не согласен, то всегда говорю, что думаю, а не поддакиваю другим.
— Далеко пойдёшь, парень, далеко! — заявил Алан, одобрительно качая головой. — Согласен, личное мнение важно, да… и самосовершенствование тоже — без этого в наши дни никуда. А ещё я считаю важным, спрашивать себя: «Счастлив ли я? Стал я хоть немного лучше или топчусь на месте?» и честно отвечать. Иначе так и проживёшь, не зная, кто ты и что тебе нужно…
Тихо зашипел чайник. На автомате заварив кружку кофе, Джонни аккуратно отхлебнул глоток. Спрашивать себя, счастлив ли ты, и честно отвечать, значит… Вчера эта фраза пролетела мимо него, плавно перетекла в обсуждение недавнего футбольного матча, а потом и вовсе забылась. Но теперь Джонни задумался.
Счастлив ли он?
Наверное, да… Как и мечтал, теперь он с Энни живёт в доме, а не в той крохотной квартирке в дешёвом районе. Больше нет того старого, поцарапанного стола — на его месте теперь стоит новый, белый. А просторную гостиную украшает другой диван. Большой, мягкий и более дорогой, с декоративными подушками, словом — гораздо лучше, чем предыдущий. Тот старый стол и тот потрёпанный диван Джонни без раздумий выкинул вместе с другой мебелью. А ещё у него появилась собственная машина и достойная работа. Как он и хотел, его жизнь стала гораздо лучше. Он начал новую жизнь, в которой не осталось и следа от прошлого. Начал жить с чистого листа. И всё это благодаря Ему.
Достиг ли он того, чего хотел? Стал ли лучше, чем был?
Что за глупости, конечно достиг. И если бы он не стал лучше, то до сих пор был бы в том районе, в той квартире, а его семья так бы и скатилась в безвылазную нищету. Но он же сейчас здесь, а не там, и теперь ни Энни, ни Реббека, ни он сам не знаю нужды. Получается, что он всё-таки…
— Доброе утро, милый, — раздался тихий, ласковый голос Энни. — Ты сегодня рано проснулся. Всё хорошо? — робко спрашивала она, бесшумно подходя к мужу.
— Д-да… Просто рано проснулся, а лежать не хотелось. Думаю вот… над новым проектом…
— Хорошо, тогда я буду готовить завтрак: на голодный желудок плохо думается, — сказала она и тепло улыбнулась.
Допив остатки кофе, Джонни встал из-за стола и, резко остановившись уже на пороге кухни, спросил:
— Энни, а ты счастлива?
— Что?.. — не поняла та.
— Ну… Получила ли ты то, что хотела?.. Знаешь, там… заветная мечта или что-то в таком духе, — почёсывая загривок, пояснял Джонни.