Борис Шаховский
ДЖОВАННИ
Поэма
Часть первая
1
Волосы Джованни
Черны, как сажа.
Глаза, говорят,
Чернее даже.
Зубы Джованни
Белее, чем снег,
Носит Джованни
Отцовский берет
И брюки из старой
Отцовской рубашки.
На них, как у взрослых,
Четыре кармашка.
И что из того,
Что в них нечего класть?
Карманы на брюках —
Важнейшая часть.
Джованни гордится —
Не брюки, а клад.
Жаль, что на них —
Островки заплат…
2
Джованни мог на берегу
Просиживать часами,
Смотреть, как лодки вдаль бегут,
Играя парусами.
Как пароходы за кормой
Винтами пенят воду…
Он только к ночи шел домой,
И вновь сюда — к восходу.
Есть парки в городе, но те
Не по карману бедноте.
От их больших ворот ключи
Держали крепко богачи.
А здесь и солнца щедрый луч
И ветер, самый свежий,—
Нельзя же запереть на ключ
Морское побережье.
И берег всех подряд встречал
Тепло и без разбора,
Ребят манил большой причал
За прутьями забора.
Хотели чем-нибудь помочь
Мальчишки на причале.
Их очень часто гнали прочь
И редко привечали.
Случалось так, что моряки,
Зазвав их к пароходу,
Бросали деньги-медяки
Забавы ради в воду.
Джованни только восемь лет,
Но он со всеми тоже
Нырял на поиски монет,
Нырял до слез, до дрожи.
Синела кожа.
На спине
Щетинились мурашки,
А море прятало на дне
Тяжелые медяшки.
3
Джованни за жизнь небольшую свою
В других городах еще не был.
Но вряд ли найдется в другом краю
Такое высокое небо.
Он не был нигде,
Но уверен вполне
И даже готов поспорить —
Едва ли найдется в другой стране
Такое хорошее море.
Никто и не спорил об этом с ним.
Здесь климат как в сказке прямо.
В Италии мало суровых зим.
Много дворцов и храмов.
Чудесные песни хранит она,
Картины, скульптуры прекрасные.
Отец говорит: «Золотая страна,
Красивая, Но несчастная».
4
Город Джованни
На два распорот:
Город верхний
И нижний город.
Верхние улицы
От солнца щурятся.
И ночью на них —
Рекой огни.
И я каждом квартале
Здесь дачи вставали,
И каждая вилла
Богатством давила.
Золото, мрамор.
Гранитные звери.
Огромные рамы.
Зеркальные двери.
Каждая вилла —
Богатства ковчег.
Ее бы хватило
На сто человек.
А в вилле один
Живет господин.
Не в меру богатый
И жадный не в меру
Его называют
Мил-ли-о-не-ром.
5
Но есть другие улицы,
Они сердито хмурятся.
В них тесно,
Как в ущельях.
Не улицы, а щели.
Они кривые, длинные,
Глухие, неуютные
И, словно паутиною,
Веревками опутаны.
На них
Лохмотья сушатся,
Под ними
Грязи лужицы.
И в этих лужицах вода
Не просыхает никогда.
Сюда для солнца путь закрыт,
Здесь вечно запах стойкий —
Угара,
Бельевых корыт,
Нечищеной помойки.
Кривятся нетхие дома —
Облезлые уроды.
Здесь по ночам густая тьма
Пугает пешеходов.
Глухие,
Душные места.
Здесь проживает беднота.
6
Джованни с семьею
Жил в темном подвале.
Такие подвалы
Пещерами звали.
Подвал хоть и низок,
А все-таки дом…
В нем мама
И та выпрямлялась с трудом.
Отец же ходил,
Непомерно сутулясь,
И даже, совсем не вставая
Со стула,
Рукою он мог
Потолок доставать.
В каморке
Стояла хромая кровать,
А рядом,
Забившись в глубокую нишу,
Ютился порожний
Комод полусгнивший.
Отцу он достался
От деда в наследство.
С него начиналось
Джованнино детство.
Комод был фамильный,
Семьи старожил.
Он детям грудным
Вместо зыбки служил.
Его выдвижной
И вместительный ящик
Для мальчика люлькой
Служил подходящей.
Теперь в нем
Сестренка Витотта спала,
А брат — на лохмотьях
Под крышкой стола.
В осеннюю пору
В подвале всегда
Заводится плесень
И каплет вода
В консервные банки.
И капли как будто
Здесь вместо часов
Отбивают минуты.
*
Когда-то семья
Проживала в квартире.
Она была выше,
Светлее и шире.
И мать вспоминала
Нередко о ней.
Джованни, конечно,
Не помнит тех дней.
В те деяние годы
Он был еще мал,
А папа тогда
На войне воевал.
С войны возвратился
Он раньше других —
С медалью в мешке,
Но без правой ноги.
Любую работу
Он взял бы с охотой,
Но папу не брали
Теперь на работу.
Сидела семья
На воде и на хлебе,
Продав за бесценок
Одежду и мебель.
Джованни взрослел.
Он и сам уже помнит,
Как их выгоняли
В трущобы из комнат.
Как в этой промозглой
Подвальной лачуге
Отца-инвалида
Свалили недуги.
Лежал он в постели
И кашлял натужно.
Теперь уже папе
Работы не нужно.
7
Джованни однажды,
Летней порою,
Верхней улицей
К морю пошел.
Хотя этот путь
И длиннее втрое,
Зато здесь идти,
Как нигде, хорошо!
Джованни шел
Не спеша и думал
Под мерный шелест
Блестящих машин:
«Сколько всегда
Здесь веселого шума,
Сколько богатых
И светлых витрин!»
Шел он спокойно,
Но на перекрестке
Он услыхал,
Как, над ним хохоча,
Громко кричали
Мальчишки-подростки —
Дети известного богача.
— Смотрите,
Парнишка какой богатый!
— Богаче его не найдешь,
Не ищи!
— Старый тюфяк
В разноцветных заплатах.
Берет-то, пожалуй,
У взрослых стащил!
— А башмаки-то!
Модельная пара!
— Жаль, прохудился
Правый башмак!
Дырку прожег он,
Куря сигару!
— Что ж вы молчите,
Синьор босяк?
— Может, зайдем,
Побеседуем в баре?
Впрочем, вы поняли нас
И так:
Не пачкайте
Места на тротуаре.
Марш на дорогу,
Босяк!
Кто бедняку
Придет на подмогу?
Три драчуна
Стоят на пути!
Молча Джованни
Сошел на дорогу.
Хочешь не хочешь,
А надо сойти.
Мама Джованни
Всегда учила —
В жизни не спорь,
Не борись с богачом,
Лучше согнись
Перед этой силой,
Даже
Когда не виновен ни в чем.
8
Джованни с самых детских лет
Нуждой и горем битый.
Не каждый день он видит хлеб.
Не каждый день он сытый.
Зачем же мир устроен так —
Богатые мальчишки
